1.       Неф

- ...А Нефертити – это настоящее имя?

Неф сжимает зубы, ну, началось. Перебирает чётки, анх, уджат, метелка камыша, сокол, коршун, солнце, сова, снова анх, снова уджат...

- Нет, правда, а как тебя по-настоящему   зовут?

Неф хочет оскалиться рыкающим львом, а что, у кого здесь вообще настоящие имена – понимает, что у всех, у всех имена как имена, и даже это – то ли Кенгуру Ест Траву, то ли Колодец В Тени, то ли Колодец В Тени Ест Траву, то ли Колодец В Тени Ест Кенгуру – и то настоящее.

...анх, уджат, метелка камыша, сокол, коршун, солнце, сова, снова анх, снова уджат...

Неф выдыхает:

- Настоящее.

2.       Мика

Маленький автобус потряхивает на ухабах. Чернава пытается смастерить птицу-оберегу от самой себя, путает нити, путает тропки в бесконечном лесу, теперь не выбраться из дома на краю тьмы, да и вообще выберется кто-то один...

- ...А нас не слишком много? – настораживается Мика, перебирает пакетики с жареными бобами, чтобы отгонять саму себя от самой себя, - десять чело... гхм... Нас десятеро, не слишком много?

Чернава хочет сказать, что если тебе нас много, так можешь идти домой в свои храмы Аматеррасу и деревни, где летающие головы пьют масло из лампадок, а злые духи пожирают свет и тепло под потолком – не говорит. Еще не время.

- Еще не время...

Чернава перебирает ржаные зерна, хочет бросить Мике в лицо, на тебе рожь, а меня не трожь. Ладно, еще не время...

- Все равно в первые минуты половина из нас пропадет, - кивает Чернава.

- Ну, я вот лично пропадать не собираюсь, - сердится Мика.

- Так никто не собирается, а придется....

3.       Чернава

Маленький автобус замирает на перекрестке ничего, здесь где-то должен быть дом, только никакого дома и близко нет, только темнота осенней ночи.

- Нет связи, - фыркает Мика.

Неф посмеивается, а ты как хотела, все по классике жанра, и связи не будет, и заблудимся, и много еще чего...

...анх, уджат, метелка камыша, сокол, коршун, солнце, сова, снова анх, снова уджат... уджат, уджат, убереги...

- Кто-то должен дорогу разведать, - снова подает голос Чернава, - Луис?

- Не-не, я так не хочу, про меня еще вообще ни слова сказано не было, дайте мне уж хоть пару строк, прежде чем исчезнуть, а?

- Некогда... – Чернава оглядывает себя, Мику, Неф, понимает, что кто-то...

- Мика?

- А почему не ты? А?

- А не ты почему? Кто вообще сказал, что если из автобуса выйдем, сразу и сгинем без следа? Может... наоборот... кто останется...

Мика уже почти собирается кинуться прочь из автобуса, тут же спохватывается, ага, ага, так я тебе и поверю. Интересно, у неё правда одного глаза нет, или это сейчас у них мода такая то ли повязку на глазу носить, то ли без одного глаза ходить, а что, они могут, не сегодня-завтра в этом их Харадзюку модно станет, чтобы голова отдельно от тела летала, как у этих демонов... как их там...

...анх, уджат, метелка камыша, сокол, коршун, солнце, сова, снова анх, снова уджат...

Неф обреченно поднимается с места, понимает, что этот спор затянется до бесконечности, а нужно что-то делать, нужно идти в глубину леса, искать дорогу. В конце концов, это не древняя гробница, и здесь с Неф ничего не должно произойти...

4.       Чернава

Чернава перебирает нити, запутывает тропинки, соль тебе в очи, кочерга в зубы, горшок между щёк, слово мое крепко. Нет моему слову переговору, замок в море, ключ на небесах...

Путаются, путаются тропинки, Чернава сама становится тропинкой, которая петляет в глубине леса, пытается увести Неф... а где Неф, где автобус, какой автобус, что такое вообще автобус, что такое Неф, что такое... мысли путаются, как тропинки в лесу, Чернава пытается вспомнить, кем она была, когда была, - ничего не вспоминается, тропинка убегает в глубину осеннего тумана, теряется в себе самой...

5.       Мика

...Неф хочет вернуться в автобус, замирает у входа, думает, открывать ли дверцу, или там за дверцей уже лежат тела, изрубленные на куски....

Уджат... уджат-уджат-уджат, можно подумать, поможет этот уджат...

Неф распахивает дверцу, оглядывает сидящих, вроде лю.... ну, люди, не люди, но никто ни во что такое не превратился, по крайней мере, на первый взгляд...

- И что же? – нетерпеливо спрашивает Ашок за рулем.

Там чуть вперед направо повернуть, и дом, - кивает Неф. Снова оглядывает маленький автобус, сидящих как будто стало меньше, да не как будто, а меньше, на месте, где была Чернава, теперь лежит причудливо сплетенная птица, а на месте Мики только клочок рисовой бумаги, а сами они обе где...

- ...Мика? Чернава?

- Точно, черт, они же здесь были, - говорит Луис, чтобы хоть что-то сказать, чтобы про него не забыли.

- Вот черт... – Неф смотрит в темноту ночи, где в глубине леса мелькает одинокий бумажный   фонарик, невыносимо хрупкий, внутри которого мерцает гаснущее пламя, не то заманивая путников в чащу леса, не то ведя кого-то в загробный мир, не то и то и другое сразу...

Неф разворачивает рисовую бумагу, читает:

Фонарь одинокий

Ищет себя самого

Заблудился в ночи.

- Началось, - выдыхает Луис, чтобы про него не забыли, - да ты садиться будешь или нет, а то с места тронемся, полетишь кувырком, вот минус еще один...

- Если бы Ашок ехал не как бешеный, у нас были бы шансы, что хоть кто-то до дома доберется, - парирует Неф, устраивается на сиденье. Ашок бормочет что-то, что как по этому бездорожью ехать, тут на танке не проедешь, а эта колымага вообще сейчас развалится, и старый Ашок вместе с ней...

Неф хочет возразить что-то, тут же спохватывается, не слишком ли много её в этой истории, а то, может, кто-то там неведомо кто неведомо где решит, что Неф стало слишком много, и её пора запутать в каких-нибудь гробницах, или высушить, как мумию...

6.       Ашок

Ом Намах шивайя...

- ...а как ты думаешь... он... он какой? – спрашивает Ли.

Ом Хрим Намах Шивайя...

- А он вообще существует? – отвечает Ашок, выворачивает руль, ждет, когда колымага развалится.

- А думаешь... нет?

Ом Намах...

- А по мне проще бы, если бы не существовал, а то мало ли какой он окажется...

Ашок задумывается, снова повторяет – Ом Намах, чтобы успокоить убитые в хлам нервы. Потому что там, впереди, может ждать что угодно, он может оказаться каким угодно, если он вообще существует, и может, еще не поздно повернуть развалюху, как-ниубдь выберемся, и в то же время Ашок понимает – не повернет. Прежде всего потому, что отступать нельзя, надо идти до самого конца, до вершины. А самое главное, законы жанра свое дело знают, и дороги назад уже просто-напросто нет...

Ом Джум Са.

Где-то там впереди место силы, где ждет погибель или вознесение...

- А у тебя что? – спрашивает Ашок.

- Зеркало... которое должно показывать будущее, только там никакого будущего не было, там темный мир по ту сторону зеркала, человек смотрит в зеркало и видит демона...

Ли хочет говорить – о зеркалах, о голодных духах, о демонах-соблазнителях, о... некогда, некогда, видавший виды крошечный автобус с хрустом и треском вздрагивает последний раз и замирает перед особняком на вершине холма, да это не особняк, настоящий замок, откуда он здесь, а откуда здесь мы сами, а откуда...

Ом Джум Са.

7.       Ашок

...анх, уджат, метелка камыша, сокол, коршун, солнце, сова, снова анх, снова уджат...

Неф перебирает четки, Неф оглядывает заброшенный парк перед замком – где-то здесь должен быть закопан ключ, археолог она или нет, в конце-то концов...

- Здесь! – Неф вытаскивает ключ из тщательно запрятанного тайника, отмыкает замок, - массивная дверь распахивается сама собой, но что это – почему все видят внутреннее убранство японского храма, неужели Мика...

- ...Мика?

- Её здесь нет, - кивает Ашок.

- Но...

- ...она не успела рассказать себя... кто-то должен рассказать её...

- Почему... должен? – не понимает все это время молчавшая Эмма. Эмма хочет рассказать о себе еще, сюжет не разрешает, ты подожди, сначала разберемся с Ашоком и Микой, а потом уже про тебя...

- Потому что кто-то должен. Это неправильно, что истории умирают, - не отступает Ашок, - я бы и Чернаву рассказал, но не понимаю, что там Чернава, поэтому я рассказу Мику... Итак, в старый храм на остров прибыл монах, который пытается разгадать легенду о призраке...

Ашок не договаривает, - из темноты снова показывается порванный бумажный фонарик на одной ноге, распахивает хищную пасть – Эмма невольно отворачивается, чтобы не видеть, жалеет, что не закрыла уши ладонями, чтобы не слышать отвратительного чавканья, что-то липкое и горячее брызжет на плечо, вот черт...

8.       Эмма

...Ночь снова затихает, Эмма смотрит на замок, наконец-то обретший свои привычные черты. Эмма уже не сомневается, что это будет её замок   и её история, и вообще можно расслабиться хотя бы ненадолго, потому что только что исчез Ашок, значит, еще пару страниц ничего не будет, и можно войти в замок, подбросить дров в камин, нашептать огню свои горести, чтобы они сгорели дотла. Проверить, не сидит ли черт в трубе, а то что-то пламя горит слабовато, положить кочергу поперек камина. Проследить, чтобы никто другой кочергу не трогал – Эмма же знакома с ними меньше семи лет... хотя тут черт пойми, в начале книги ничего не говорится о том, что было с ними до того, как они поехали в дом на краю тьмы, на краю ночи, на краю Самайна...

А еще много что нужно сделать. Отдать четь сороке, скачущей по подоконнику, сказать ей, что время половина одиннадцатого вечера, найти полпенни, испечь хлеб с вырезанным на ним крестом, надеть маску, чтобы отпугнуть злых духов, или чтобы духи приняли за свою, или и так и так...

- ...так   чего вы взяли, что он придет в полночь? – спрашивает Ли, нетерпеливо смотрит на часы.

- Ну... а когда же еще? – фыркает Эмма, она окончательно чувствует себя хозяйкой.

- Может... с часу до трех ночи. Самое темное время перед рассветом.

- Почему он вообще должен прийти в самое темное время? – спрашивает Луис, чтобы про него не забыли.

- Ну... гхм... потому что это мы должны явиться ему в самое темное время ночи, вот как, - догадывается Эмма.

- Кто-то один из нас, - мотает головой Ли.

- Кто-то один... А вообще, кто сказал, что кто-то один, может, никого не останется...

9.       Ли

Все поеживаются, Неф нервно перебирает четки, обиженно требует, чтобы автор упомянул про неё ещё хоть что-нибудь, родители умерли рано, и тогда Неф... эй, эй, биографию не надо, ясно же, что если начинается биография героя, значит, этот герой через какие-то миуты будет лежать мертвым или исчезнет без следа...

Ли заваривает чай, Ли знает, как надо заваривать чай, у Ли высший балл и в школе, и в университете, и вообще везде, и дипломная работа про древние темные силы Чжунго, надо говорить Чжунго, Срединное Государство, и отец, весь белый, в цементе, таскает мешки, говорит – ты наша гордость, и мать вся белая, в муке, говорит – ты наша гордость, и бабушка, и прадедушка, и...

...Ли смотрит в зеркальные бока чайника, поворачивает так, чтобы все остальные, сидящие у камина, видели свои отражения, - Ли умный, Ли знает, что хойен, злые духи, если увидят свое отражение, испугаются самих себя и исчезнут. Ли как бы невзначай поводит чайником, чтобы в нем отразились все, все, кто-нибудь да и окажется темным духом, да не кто-нибудь, а все до едино...

...в отражении мелькает лицо Эммы, - ага, есть, попалась, сейчас увидит саму себя...

Эмма поднимает глаза, встречается взглядом с Ли, - здесь что-то не так, что-то неправильно, понять бы еще, что именно, - Ли видит в глазах Эммы свое собственное отражение, видит самого себя, злого духа, пугается сам себя, и...

...минус еще один, - холодно подытоживает Эмма, - итак, нас осталось шестеро... Давайте хотя бы представимся друг другу...

10.    Эмма

- ...Э нет, если кто-то расскажет о себе, то по законам жанра его тут же и прикончат, - не соглашается Луис, чтобы про него не забыли.

- Нет, если мы все расскажем о себе, то ничего не случится, мы же все сделали одно и то же, - Эмма настаивает, рыжие волосы мечутся бурным пламенем осени, - давайте я начну, увидите, что ничего страшного... Я Эмма О,Келли, осталась без работы... и без всего... мне предложили работу в старинном замке, странное письмо, ничего конкретного, что я должна буду делать... Я приезжаю в замок, он оказывается...

- ...э, полегче, полегче, вот так вот значит под видом просто познакомиться вы рассказываете всю себя? – сердится Луис.

- Да пусть её, говорит, глядишь, быстрее исчезнет, - думает Неф, тут же спохватывается, что все её мысли все равно видны, написанное в книге не скроешь...

- ...Ах, значит, так? – вспыхивает Эмма, у которой на футболке написано – Я – ирландка, а у вас какие оправдания? – так, значит? Ну, сударыня, я бы могла выставить вас за порог и положить на порог ломтик чеснока, чтобы вы не проникли обратно... Но я не собираюсь с вами связываться, вы слишком... банальны и предсказуемы. Вы пойдете в пирамиду, в гробницу, и вас там сожрет мумия, или вы сами окажетесь мумией, вот и все. У вас даже нет шансов, я не хочу тратить на вас время... Кому еще сладкого хлеба? Где-то там спрятано кольцо, кто найдет его, тому улыбнется удача... Ну, давайте же послушаем остальных, вот вы, уважаемый... Луис?

11.    Луис

- Луис Родригес, бездомный, имел проблемы с законом, потом мне предложили темную работенку... сопровождать туристов в джунгли, только я слишком поздно понял, что это никакие не туристы, и они отправились к заброшенным пирамидам Майя...

- ...каким еще пирамидам Майя? – вскакивает Клара, - ничего, что они в Мексике?

- А вы, значит... – начинает Эмма.

- А я, значит, Клара из Мексики, вернее, я прилетела в Мексику, чтобы исследовать пирамиды! Я! А не какой-то там Луис! Хоть бы историю подучили, не было никаких майя в Бразилии!

- Инки! – не сдаётся Луис.

- И инков в Бразилии не было, на карту хоть посмотрите!

Оба вскакивают, смотрят друг на друга, неразрывно связанные историей о пирамиде, запрятанной в тропических лесах – каждый пытается выдрать эту историю из другого, никто не хочет уступать – ткань повествования трещит по швам, ломается с хрустом, обнажая обломки костей, выплевывая фонтаны крови, - оказывается, у ткани повествования тоже есть кровь, она тоже может умирать с двумя непримиримыми историями, растерзавшими друг друга.

Все остальные – выжившие – отскакивают от рвущейся реальности, чтобы их не задела смерть, Эмма в ужасе смотрит, как

Раз-

         Бе-

                 Га-

                        Ют-

                                  ся

                                           тре-

                              щи-

                      ны

               от

    по-

            вест-

                       во-

                                ва-

                                          ни-

                                                     я...

...за...

            ...медля...

....юстся....

Оставшиеся в живых отступают, пятятся, замирают на краю реальности, взволноанно переглядываются, Неф перебирает четки, анх, уджат, метелка камыша, сокол, коршун, солнце, сова, снова анх, снова уджат, Эмма чертит в воздухе руны, двое мужчин, которые так и не представились, ищут хоть какое-нибудь оружие, как будто оружием можно одолеть сломанную реальность...

12.    Эмма

- Ясно одно, - говорит тот, чье имя переводится как Кенгуру Ест Траву В Тени, - если мы сами попытаемся убить друг друга, мы прикончим саму реальность...

Эмма вздрагивает – время приближается к полуночи, и что-то подсказывает, что нельзя оставаться здесь, после полуночи надо быть дома. И не просто дома, в замке, а у себя в спальне, в собственной постели, - иначе произойдет что-то плохое. Остальные тоже понимают, благодарят Эмму за шикарный ужин, расходятся, Эмма по-хозяйски отводит гостей в комнаты, пожалуйста, ваша на третьем этаже в башне, а ваша на втором в конце коридора, а вам, неуважаемая Неф, в сыром подвале в самом глубоком подземелье и саркофаг в придачу... что вы на меня так смотрите, шучу, шучу, вот ваша комната с камином и видом на туман...

Эмма уходит в свою скромную спаленку, все-таки Эмма по сюжету не хозяйка, а работница, которую наняли непонятно зачем и почему. Прислушивается, как гости торопливо перебираются в другие комнаты, как будто там запрятаны ловушки. О,Келли посмеивается про себя, ну-ну, что-то вы меня переоцениваете, нет там никаких ловушек... хотя кто сказал, что нет, может быть что угодно и где угодно, и кого-то недосчитаются утром, интересно, кого...

13.    Снова Эмма

...всхлип...

Скелет в шкафу Эммы вытирает слезы, снова всхлипывает. Если Эмма постарается, она вспомнит, что это за скелет, почему он плачет, и вообще...

Всхлип...

...Эмма окончательно просыпается, плотнее закутывается в одеяло, зарывется в постель – самые лучшие часы, когда до рассвета еще далеко-далеко-далеко, и можно еще спать-спать-спать, хоть целую вечность...

Всхлип.

Плач вырывается из сна в реальный мир, и ничего не сделаешь, не повернешься на другой бок, не прогонишь плач, выпавший из сна. И ничего не поделать, по законам жанра нужно зажечь свечу и спуститься по бесконечно длинной лестнице, искать этот...

...всхлип...

Ниже, еще ниже... неужели в подвале? Эмма не хочет в подвал, Эмма хочет назад, в уютную спальню, в теплую постель, но понимает, что законы жанра не отпустят, что надо спускаться по скользкой мокрой лестнице, ниже, ниже, в узкие коридоры, где под ногами хрустит что-то, должно быть, кости, - нет, нет, не думать об этом, не думать...

Темная тень падает откуда-то из ниоткуда, - Эмма даже не узнает Неф, Эмма только сейчас понимает, что бинты мумии – это не маскарадный костюм, это правда, и под бинтами кроется истлевшая плоть, хищные руки жадно сжимают горло Эммы, нет, голубушка, здесь твои руны не помогут, можешь не взывать к Бригитте, Фрейе, и кто у тебя там еще. О,Келли в последнем проблеске сознания тычет горящей свечой в перебинтованное лицо, еще успевает услышать треск пламени за секунду до того, как сознание навсегда проваливается в небытие.

Неф торопливо рассказывает собственную историю, как она расхаживает по местам, где толпятся туристы, - сфоткаться с мумией двадцать долларов, четки с ибисами и уджатами – двадцать пять долларов, экскурсия в гробницу Нефертити – восемьдесят долларов, всего восемьдесят долларов, дамы и господа, кто вы, - инглиш, франсе, дойч, рус? О-о-о-о, рус... А теперь нужно сломать язык в непроизносимом – зы-ды-ра-сы-ты-ву-е-те, им это понравится, итак, дамы и господа, Нефертити... А? да-да, туалет там направо, два доллара, а мы с вами направляемся в уникальную гробницу, где... А дальше захлопнется выход, и та, которая всю историю казалась смешной анматоршей, теперь покажет себя во всей красе...

...в последних проблесках пламени Неф довольно кивает себе самой, она успела рассказать свою историю...

14.    Джемба

...Джемба слышит, как захлопывается дверь подвала, довольно кивает.

Всё.

Почти всё.

Джемба посмеивается, ну-ну, Кенгуру с Травой, что они еще напридумывали...

Джемба.

Звезда, Которая Смеется.

Джемба.

Бескрайнее звездное небо над бескрайней пустыней.

Джемба.

Черная громадина Улуру.

Следы сновидений, которые шагают по песням, используя их как тропинки на земле и высоко в небе.

Вумера.

Это чтобы метать копье.

Два человека, чей джип заглох на трассе посреди пустыни.

Месть.

Месть за смерть много веков назад, когда был другой Джемба, и другой Уиллард, и удары хлыста, и грохот выстрела...

Вумера.

Это чтобы метать копье.

Ходят следы сновидений по тропкам песен на земле и в небе...

Джемба.

Звезда, которая смеется.

Джемба неслышно выходит из комнаты, кутается в длинный халат поверх пижамы, смотрит на силуэт в конце коридора.

Джемба даже не знает его имени.

Впрочем, это неважно.

Вумера.

Выпущенное копье.

Ночь вздрагивает от короткого вскрика, который тут же обрывается хрипом, булькающим кровью.

Джемба не боится сломать реальность, Джемба не ломает реальность, только разыгрывает себя, как по нотам.

Джемба – история, которая разыгрывает себя.

Теперь надо идти спать, только любопытство оказывается сильнее, Джемба шагает в темноту коридора, чуть подсвеченную луной, обшаривает обмякшее тело, пытается понять, что это была за история, когда была...

Что это...

...Что это...

Черт.

Так не бывает, так просто не может быть, не бывает историй ни о чем, не бывает...

Неужели...

15.    Вы

Вы.

Вы сидите на тряском сиденье умирающего автобуса, ждете, когда орн перевернется и заглохнет, или заедет куда-нибудь в никуда, или еще что-нибудь. Вы смотрите на девятерых, сидящих впереди, оцениваете, прикидываете, кто из них станет вашей историей, тайна пустого замка в Ирландии или опутанная лианами пирамида в джунглях, призрачная месть в бескрайней пустыне или темная сила в сибирских топях...

Вы выжидаете. Отсеиваете. Передумываете. Греете руки у очага. Думаете, что жаркое получилось отменным.

Вы даже не успеваете понять, что случилось, когда копье ломает вам ребра, разрывая легкие кровавыми ошметками.

Вы даже не успеваете написать первую строку.

16.    Джемба

Джемба.

Звезда, которая смеется.

Отчаянный крик в темноте уже чуть светлеющей ночи обрывается в небытие.

17.    Одиннадцатая

Она спускается к завтраку, ворошит угли в камине, вспоминает, что камин надо почистить, и положить дрова, и разжечь, или нет, пусть это сделают слуги, или пусть камин будет электрический, или еще что-нибудь. Она устраивается за большим столом – одна, наливает себе кофе, кладет в тарелку омлет, сосиски, фасоль, мажет тосты шоколадной пастой.

Тихонько посмеивается, вчера даже никто и не заметил, что мест за столом было не десять, а одиннадцать.

После завтрака можно осмотреть замок на краю небытия, можно не спешить – впереди вся вечность. Теперь здесь так и будет скитаться история о десяти историях, которых больше нет...