(Читать одновременно всё сразу)

Монета у струны вдруг подпрыгивает сама — не от сквозняка, не от толчка, а будто у неё есть воля. Она ударяется о дрожащую линию и не отскакивает, а впитывается в неё. Струна на миг становится ослепительно белой, а потом тускнеет, превращаясь в тонкую серебряную нить на полу. Я делаю шаг вперёд, чтобы коснуться её, — и понимаю, что не чувствую разницы температур, не слышу вибрации. Но когда опускаю взгляд, вижу: моя тень по-прежнему тянется к струне, хотя я уже отступил. И тень не моя — в ней угадываются силуэты матери и отца, их сцепленные руки. А потом тень растворяется, оставив на полу крошечный венгерский форинт.

Вместо того чтобы ждать моего движения, отель «Между» вдруг меняет правила игры: стены сдвигаются, коридор удлиняется, и струна оказывается не передо мной, а где-то далеко, за поворотом. Я бегу к ней, но чем быстрее бегу, тем дальше она. В какой-то момент понимаю: я не бегу по полу, а скольжу по поверхности времени, как по льду. И тут струна исчезает вовсе — не рвётся, не сжимается, а просто стирается, будто её никогда не было. Зато на стене напротив проступает новая дверь — граница, которую я искал всю жизнь. Она приоткрыта. Из щели падает луч света, тёплый и спокойный. Я подхожу ближе, но не решаюсь войти. В этот момент дверь сама захлопывается, и в холле снова становится тихо.

Я поднимаю руку, и вдруг понимаю, что рук две пары. Одна тянется к струне, другая отдёргивается. Я пытаюсь понять, какая из них моя, но обе ощущаются одинаково реальными. В этот миг струна начинает вибрировать так сильно, что воздух вокруг неё дрожит, как над горячим асфальтом. И тогда я вижу: в дрожащем воздухе появляются два Кралика. Один решительно касается струны, другой отступает. Они смотрят друг на друга, и в их глазах я читаю одно и то же — усталость и облегчение. А потом оба исчезают, оставляя после себя только эхо двух разных вздохов. Я остаюсь один — и не знаю, кто из них был мной.

Струна дрожит, и по её поверхности бегут цифры — те самые даты, что я видел на межевом столбе. Но теперь они складываются в уравнение, которое я вдруг понимаю. Смысл его прост: я — не причина нестабильности, я — её побочный эффект. Я появился потому, что струна уже была повреждена, а не наоборот. Осознание ударяет под дых: если я исчезну, струна может стать стабильнее, но может и разорваться окончательно. Я делаю шаг назад, собираясь уйти, и тут струна издаёт звук — не музыкальный, а механический, как щелчок замка. В полу открывается люк, которого раньше не было. Из него тянет холодом и запахом старой бумаги. Я наклоняюсь, чтобы заглянуть внутрь, — и вижу там своё отражение, но оно не повторяет мои движения. Оно машет мне рукой.

Я касаюсь струны — и мир не взрывается, не сливается, не исчезает. Вместо этого он уменьшается. Я вдруг вижу отель «Между» со стороны — как крошечное здание на ладони чьей-то огромной руки. Рука принадлежит не человеку, а чему-то, что состоит из переплетённых линий времени и пространства. Струна, к которой я прикоснулся, оказывается лишь одной из тысяч таких же струн на поверхности этого существа. Оно слегка шевелит пальцами, и отель подпрыгивает, как мячик. Я хочу закричать, но звука нет. Тогда я смотрю вниз и вижу: я больше не стою на полу отеля. Я — часть узора на поверхности этой руки, такой же элемент, как струна.

Конец. Или начало.

Я протягиваю руку к струне перед собой — не чтобы порвать или закрыть, а чтобы настроить её натяжение. Пальцы касаются металла, и я слышу, как где-то далеко выравнивается дыхание мира. Но когда я опускаю руку, на ладони остаётся след — крошечная трещина, повторяющая форму струны.