Заметки о книгах. «Год 2440». Луи-Себастьян Мерсье

В интернете у этой книги 18 столетия – одного из первых в мире футурологических романов - довольно низкие рейтинги. К счастью. Надеюсь, это свидетельствует о том, что Здравый Смысл у читателей присутствует. Однако некоторые из негустых отзывов удивляют и словно бы говорят об обратном. Статья к советскому переводу книги старается выдержать нейтральный тон. В редких разборах на русском языке (до иностранных добраться не удалось, к сожалению – в интернете нет текстов) авторы тщатся перечислять лишь хорошие стороны, избегая касаться плохих. Некоторые из отзывистов поставили тройку за то, якобы, что такой идеальный мир неосуществим, выражая об этом сожаление и желание в таком мире пожить. Серьезно, товарищи? Вы хотели бы жить в мире «Мы» Замятина? В государстве из Оруэлла, где за всем присматривают Большой Брат с Министерством Правды? Идеальное государство, почти, как описанное Мерсье, существует сейчас и близко. Называется «Северная Корея».

Все добропорядочные жители 2440 года, в том виде, в каком он представлен в книге, следуют высоконравственным принципам, которые я назову здесь «Всеобщей идеей». Охарактеризовать эту идею можно довольно кратко: «За все хорошее и против всего плохого». В рамки «плохого» может входить, например, желание засомневаться, привести свои доводы и поспорить с автором. Ведь вам же ясно сказали: мы, люди будущего, в нашем 2440 году стоим за Добро! И если вы не согласны с тем, что мы говорим – значит, вы на стороне Зла и подлежите умственной обработке, принудительной работке, а в крайних случаях – и вовсе переработке в отходы. Это ж утопия, а в большинстве утопий нетерпимость к чужому мнению похлеще, чем в антиутопиях. Тем не менее, здесь убежденность автора в собственной правоте зашкаливает до абсурда!

Поскольку роман был написан незадолго до Великой французской революции, стоит отдать ему должное: современная автору Франция в самом деле являла собой ужасное зрелище. Хотя, допускаю, что где-то что-то утрировано, но, наверное, большинство явлений, раскритикованных автором, были правдой. Бичует Мерсье, наряду с такими вещами, как политика экспорта зерна за границу (в итоге приведшая к голоду низших классов), или опасностью хранения пороха в городской черте в Арсенале, и многое из того, что не нравится лично ему. Атакует он «нехорошие» вещи так яростно, что не оставляет шансов всем людям, подверженным этим слабостям, оправдаться перед потоком обвинений. Впрочем, вас перестанут позорить в этом прекрасном мире, ежели вы раскаетесь (обязательно со слезами) и пообещаете, например, больше никогда не пить кофе и перейти на «полезное для здоровья» вино.

Позор, презрение, остракизм – это главное наказание для преступников в 2440. Стать изгоем в том обществе страшно настолько, что осужденным на смертную казнь там так и провозглашают, что могли бы отпустить их и сделать изгоями, но лучше уж жизни лишат, чем подвергнут такой судьбе. Казнят там, впрочем, за дело – или за убийство, или за драку с чужестранцами, ибо нефиг позориться перед соседями. А перед смертью заставят еще и раскаяться так, что можно руками лишь развести: если человек раскаялся, то он вряд ли еще раз пойдет на такое. Можно и жизнь ему сохранить. Но законы Возмездия там объявлены самыми мудрыми, око за око и зуб за зуб, и никак не иначе! Наверно, убийствами у них занимаются только люди не нужные обществу, и при этом провозглашается, что практически каждую жизнь это общество ценит, и смерть убитого, равно как «необходимость» избавиться от убийцы там – равнозначные трагедии. Вспоминается про мышей и кактус.

Все наказания происходят, конечно, публично. Тюрьмы превращены в человеческий зоопарк. Вора сажают за решетку, с подробным описанием его преступления на табличке, и люди ходят смотреть на него, тыкать пальцами и дивиться, как на неведомую зверушку. Тыкать пальцами в «не таких» там принято по любому поводу. Слишком упорствующих во грехе – клеймят, причем, не как в старой и глупой Франции – так, что скрыть под одеждой можно, а прямо ставят клеймо на лбу. Ибо нефиг сопротивляться великомудрости. Особое наказание там для авторов, написавших «плохие» книги. Плохие не по слогу, конечно, и не по сюжету, а по идеям. Ведь, Всеобщая идея – единственно правильная Идея, любое противоречие ей – это повод надеть на «отступника» маску и отрядить специальных граждан, чтобы те регулярно ходили к нему и промывали ему мозги до тех пор, пока он не вернется в лоно «праведных». Все должны мыслить одинаково – лишь тогда воцарится мир! Напоминает столь презираемую автором Инквизицию. Напоминает же?

Так что же это за мудрая и великая идея? Если вы житель 2440 года, то вот что требуется от вас, чтобы быть полноценным членом счастливого общества будущего.

Вы должны быть нравственным, высокодуховным, строго моральным человеком, стоящим на стороне Добра.

Вы обязаны верить в Бога и не допускать никаких малейших сомнений в душе в существовании Верховного Существа. Ибо автор искренне убежден, что достаточно заглянуть в свою душу, а затем поизучать физику, чтобы узреть божественную гармонию и осознать великий замысел Творца. Мне интересно, как автор ответил бы на знаменитый вопрос: «Кто сотворил Творца?» с точки зрения метафизики (которую он просто выпнул с позором руками людей своего прекрасного будущего), или ответил со стороны математики с физикой на мой личный вопрос: почему, если мир гармоничен и идеален, все физические и математические константы в нем не являются целыми числами? Почему если из трех чисел в формуле два можно подогнать под десятичную систему, то третье окажется бесконечной дробью (как, например, при вычислениях окружностей). Впрочем, там в переводе написано «алгебра», подразумевается явно геометрия, может, и в оригинале так, поэтому либо такие вопросы еще сложны для времен, где что алгебра, что геометрия, а какая разница – и там и там буквы, либо автор стоял за Просвещение, потому что Просвещение – это круто, и точка!

Далее, вы должны быть эмоциональны. Вы обязаны проявлять чувствительность. Даже гиперчувствительность. Не забывайте вздыхать, начинать разговоры с «Ах!», радоваться унылым шуткам. Хлопать в ладоши не комильфо, вместо этого следует пропускать все увиденное и услышанное сквозь себя, ощущать себя на подъеме, мысленно соглашаться и перерождаться после любой понятой вами прописной истины. Скучно воспринимать давно знакомые тезисы невозможно. По-хорошему, мне так кажется, каждый человек 2440 года должен забывать все, чему его учили непосредственно перед встречей с теми, кто взялся учить, и проходить выученное заново. Иначе этот всеобщий восторг объяснить невозможно. Как может такое быть, чтобы, скажем, спектакль, или произнесенная кем-то речь влияли на всех одинаково, если только у всех людей в тот момент не равное количество и содержание личного опыта? Следующий эпизод проливает немного света на такой механизм.

Если вы – юноша, то готовьтесь к причастию тайн природы. Однажды в ясную ночь (надеюсь, все-таки, вечер) вас под благовидным предлогом заманят в обсерваторию к единственному телескопу на целый город (видимо, с юношами там негусто, раз обрабатывают по одному за ночь). Далее вам во время беседы вдруг поднесут окуляр телескопа к глазу (не представляю, как это технически осуществимо, но это так). И вы увидите! Вы увидите – планеты, бездну звезд и т.п. Тут-то вас разберет восторг (обязательно разберет, вы же правильно воспитаны), вы начнете радоваться и плясать от счастья и орать о том, что познали величие и благодать Творца! Потом тоже самое сделают (и тоже – вдруг, после телескопа вы, ведь, не ждете подвоха) с вами и с микроскопом. И вы увидите всяких бактерий и прочее. Прямо сразу увидите. И после этого будете хранить увиденное в тайне от других юношей помоложе, чье время пройти подобный обряд еще не пришло. Мда… С чего начать? Я не знаю, что там за телескопы были в то время. Может, не хуже, чем у НАСА. Но честное слово – человек, который никогда вообще не имел представления о звездах, кроме того, что своими глазами видел, вряд ли – «вдруг!» - разберется в том, что ему показали там в телескопе. Потому что, как ни крути, наведя телескоп на звезды, вы увидите вместо одной – «две звездочки, три звездочки, четыре звездочки, лучше всего, конечно, пять звездочек» (с) «Карнавальная ночь» - и это действително так! Вы просто увидите кучку звезд, в ограниченном поле зрения, и чтобы понять, что это не совсем те звезды, которые вы на небе видели, нужно либо все звезды неба по памяти знать, либо иметь представление о том, чего собственно добиваетесь, глядя в телескоп. Я не знаю, что будет, если, как тут – подсунуть окуляр «вдруг». С планетами может, конечно, выйти поинтереснее, но опять же, зависит от качества телескопа. Вряд ли там были виды, как с «Хаббла». Но даже если и так… Простите, держать в секрете тайны Вселенной от человека, пока он не выйдет из всех возрастов, в которых это особенно интересно? Ну разве что потому что в 20+ лет человек уже отучается задавать вопросы, и будет подлаживать все увиденное под Всеобщую идею. А иначе, не дай бог, атеистом станет

А если он что-то там возбухнул, то его «мягко» начнут направлять в нужную сторону, и только уж если он стал упорствовать во грехе – лишь тогда выпнут из волшебного мира принимать все последствия от пинка.

Еще, чтобы быть достойным жителем 2440 года, вы должны говорить долгими многословными вычурными фразами, полными пафоса. Вы обязаны помнить любые, даже мелкие из событий 18-го столетия и осуждать их, приводя в пример свой текущий быт. Откуда вы знаете все о том древнем веке – неведомо даже Богу, поскольку все недостойные книги прошлых веков, не соответствующие Всеобщей идее, были давно сожжены! Из тех немногих, которые было решено пощадить, практически всех, удалили большую часть текстов, дабы не позорить доброе имя их авторов. И вообще, краткий пересказ – лучший способ знакомиться с произведением в светлом будущем. Кому нужен авторский слог или мысли, не отвечающие основной линии Партии? И после этого обвинили историков в том, что те неточно передают историю. Ах да, всесожжение «недостойной» литературы было произведено затем, чтобы не смущать молодые умы, которые могут столкнуться с разностью мнений. Ведь, по представлениям автора, любой человек (кроме него самого, конечно же) явно сам не мыслит, и что ему написали в книге – так он и начнет думать. Критическое мышление на основе личного опыта? Нет, не слышали. Вся ситуация что-то напоминает и заставляет задуматься, как считаете?

При этом, цензуры в прекрасном будущем нет. Царит свобода печати и слова – естественно, пока все, что пишется и ставится на сцене, соответствует «развитию нравственности» и государственной пропаганде. Все остальное сжигается и порицается – но это потому что они плохие, а мы хорошие. И чтобы мы все были хорошими, мы еще и оберегаем всех молодых людей от знаний о зле. Мы даем им лишь благородные, добрые, нравственные примеры, ни в коем случае не такие, где люди страдают и поддаются дурным страстям! Ведь наши юноши столь возвышенны и невинны, что могут принять все за чистую монету, и будут считать плохое – хорошим. Им невдомек будет, что плохое на сцене и в литературе показано как пример того, чего следует избегать, что зло в историях существует затем, чтобы добро ярче выглядело на его фоне! (Хоть, до компьютерных игр не успели добраться из-за отсутствия оных!)

Неудивительно, что в 2440-м году в этой альтернативной действительности только-только начали постигать тайны электричества.

Пресловутая «Всеобщая идея» у автора называется Здравым Смыслом, который идет из природы. Поэтому, все несогласия с тем, что вам вменяется в обязанности – это несогласие со Здравым Смыслом. Если вы атеист, или, хотя бы, сомневаетесь в существовании Творца – вы чернейшее существо, априори грешник, в вас тычут пальцами, изгоняют из общества и так далее. Поэтому как добропорядочный гражданин, захлебываясь о восторга, объявляйте о каждой мелочи, как о свидетельстве божественного промысла. Если вы не будете упоминать о Верховном Существе через каждые 5 минут, вас могут в чем-нибудь заподозрить. И еще – не забудьте, что в вашем мире царит монархия. Не порицаемый автором абсолютизм, а что именно – непонятно, т.к. конституционной монархии там не заметно, и, очевидно, все-таки, у короля есть вся власть, но основанная на «Здравом Смысле». Короля надо славить. От всей души и со всем присущим вам, человеку будущего, восторгом. Но не забудьте, что славить надо не отрываясь от дел. Очевидно, если вы – парикмахер, то будете орать: «Да здравствует король!», пытаясь одновременно побрить орущего ту же фразу клиента. Вообще, праздность там не в чести, порицается, и так далее. Там разумно даются вам несколько часов на то, чтобы вы сделали дневную работу, но это условно, поскольку вы – человек не праздный и добровольно трудитесь от зари до зари.

Еще можно многое расписать из ваших обязанностей в том прекрасном обществе. Но главная из них – это то, что чтобы пользоваться всеми благами в 2440 году, вы должны быть мужчиной. Меня поражает тот факт, что отзывы, чьи авторы жалели, что такому чудесному миру не суждено быть, похоже, написаны женщинами. Если уж женщина хочет, чтобы такая действительность наступила, то заранее пусть тренируется не писать никаких отзывов, не высказывать мнения и вообще помалкивать в тряпочку! Потому что, по мнению Мерсье, в его время чересчур много женщин допущено к власти, а это «противоречит природе», и в будущем женщины разумно приняли «положенное им» подчиненное мужчине положение.

Место женщины в светлом будущем – у домашнего очага. С детьми, на полном содержании у мужа. Собственности она не имеет. Развод разрешен, но об этом чуть позже. Сначала выскажу свою точку зрения на апелляцию к «природе», чтобы к ней больше не возвращаться.

Да, в наше время не перевелись еще такие «мыслители», у которых женщниа, по природе своей: а) не хочет думать, б) хочет, чтобы ее содержал мужчина, в) мечтает о детях. Если насчет пункта «в» я не спорю, инстинкт существует, его нельзя отрицать, но и всем и каждому его силу нельзя приписывать. Проблема такого суждения в том, что сии «мыслители» путают «вместе» и «вместо». Оттуда и появляются первые два пункта их представлений о женщинах. Нет, не все женщины стремятся жить на содержании мужчины. Нет, не все женщины не имеют иных интересов помимо детей. Нет, не всем женщинам их интересы мешают иметь и растить детей. Мешают другие вещи.

И вот, натыкаясь на эти «нет», все эти умники кидаются аргументом «природы»: это, мол, вам по природе положено слабыми быть, зависимыми, опекаемыми. Это по природе вы должны быть красивыми, скромными, не пререкаться и не иметь мнения. Мерсье туда же, прямо так и заявляет, мол, женщина всегда поет с голоса своего любовника. Ну-ну, товарищи, потягаемся голосами.

Назовите мне, если вы такой умный мужчина и все про природу знаете, хотя бы один вид животных, желательно млекопитающих, самка которого не способна сама себя прокормить без самца! Покажите такое животное женского пола, которое не окажется страшным противником в самозащите, а еще страшнее – чем самый сильный самец – в защите своего потомства! Зубы есть у обоих полов, а к самке с молодняком приближаться опаснее, чем лезть к тигру-убийце или медведю-шатуну. Именно «по природе» стервозность самке нужна, как воздух. Там, где папаша отступится и свою шкуру спасать побежит, мать за детенышей будет драться насмерть. Скажете, у самцов бивни крутые загнутые, рога ветвистые, все такое? Самка забьет и копытами, если надо. Про материальное содержание – в прайде львов чаще львицы охотятся, льва содержат за гриву красивую. Не самке грива нужна, а самцу. По природе красивым и привлекательным должен быть он. Ему положено самку заманивать и соблазнять, а не наоборот. Про «традиции» пауков вспоминать не будем. Просто еще раз вопрос повторю: у какого из видов животных самку содержит сначала отец, а затем – муж? Ответ один есть: человек. Например, в 18 веке.

Стоит, конечно, простить человеку из 18 века его суждения о природе. Тогда, скорее, природные явления пытались притянуть под свои представления, потому что обратное бы шокировало. Так что, природа считалась мудрой и благородной, в противовес развращенному, глупому человечеству. Но, к сожалению, те представления, доходя до нас отголосками, превратились в какие-то дикие суеверия в наше время. Природа цинична и рациональна – вот что о ней надо знать. Голодный зверь не уступит жизнь жертве, жалея ее за ее благородство и красоту. «Благородные», чистые нравами дикари – частый гость литературы того века, а если они путешественников едят – значит, те виноваты сами. В общем, чтобы действительно понимать, где правда, где ложь в этой книге, следует знать настроения и идеи в литературе века Просвещения. Тогда можно и взглянуть на этот текст под другим углом. В противном же случае, можно ему поверить. И это будет забавно, учитывая, что сам Мерсье, как вы помните, предлагал правку исторических документов и выжимку положительных идей из них, чем занимаются некоторые отзывисты по отношению к его книге.

И вот поэтому в нейтральных отзывах упоминаются такие прогрессивные вещи, как: женитьба по любви, а не по материальному состоянию; возможность развода; невмешательство родителей в судьбу дочерей, за исключением особых причин. Но при этом, обходятся стороной следующие моменты. Родители могут вмешиваться, если, например, мужчина совратил девушку до свадьбы, или у пары значительная разница в возрасте. По первому моменту я бы сказала – это черт-те что! Непонятно, что будет с той совращенной девушкой, если ее нельзя выдать замуж за «совратителя», или, возможно, подразумевалась какая-нибудь неведомая в наше время тонкость. Может быть, перевод плох, и автор имел в виду ситуации, где «честный человек обязан жениться, даже если не хотят оба»? С другой стороны, а родители тут при чем? Молодые пусть разбираются сами. Про разницу в возрасте непонятно тоже. Что значит «значительная»? Пять лет? Десять? Пятьдесят? И какое должно быть дело до этого посторонним людям, если опять же у пары любовь и согласие?

Еще, чтобы на ней женились, женщина должна соответствовать определенным критериям. Я бы трактат написала целый о том, как воспринимается женщина разными авторами. Вкратце, содержание этого трактата было бы таково: описывая мужчин, писатель старается проникнуть во все его стороны и проявляения характера. Описывая женщину, авторы чаще всего выбирают несколько слов, характеризующих ее с внешней стороны. Эти слова можно подобрать по-разному, и скорее всего, в зависимости от века, в котором написана книга, они будут касаться разных характеристик. В наше время писатель начнет, скорее всего, с того, что героиня «красивая», или «не (особо) красивая, но...», а в 18 веке про красоту могло быть ни слова, но в перечне положительных качеств непременно присуствовали такие, как «скромная, добродетельная, целомудренная», и если женщина в пол смотрела, поглядывая лишь на возлюбленного искоса и нежно – это была самая привлекательная для мужчины черта. К черту ум! Она ему для постели нужна, а не для бесед! Ишь, удумала рот раскрывать!

Именно так, и никак иначе Мерсье рассуждает в своей утопии. Разнообразие характеров, по его мнению, свойственно лишь мужчинам, а у женщин характеров всего два-три, и «в целом, все женщины одинаковы». Это реально его слова, не придумываю. Прочтите – и убедитесь. Мужская логика – это такая логика, почище пресловутой женской. Вернемся к тому, что развод в той реальности разрешен. И приведен пример для причины развода – характерами не сошлись. Стоп. Но у женщин же «в целом один характер», не так ли? То есть, это мужчина не сошелся с женским характером – так следует понимать? Выходит, ему жениться в будущем противопоказано, ибо он ни с одной женщиной характером не сойдется. Или женщина оказалась, внезапно, с, пардон, характером? Тогда и до свадьбы характер бы виден был. В общем, темное дело. Еще любопытный момент: я упоминала о том, что праздность там не в почете. И это подчеркивается в описании приема гостя-рассказчика в одном семействе, когда говорится, что присутствующие женщины занимались своей работой (под женской работой тогда подразумевалось шитье, вышивание, вязание и пр.). И при этом, не сказано, чтобы также на том приеме мужчины делали что-то непраздное. Ничем они не занимались там, кроме бесед! Утописты обычно тем отличаются, что пишут свои хотелки, а о подводных камнях не задумываются, но Мерсье бьет их всех тем, что у него в двух соседних абзацах противоречия могут быть, или, хотя бы, моменты спорные.

Кстати, на споры в том мире наложено табу. Ведь, в споре рождается Истина, а там уже Истина определена, взвешена, вымерена и является нерушимой и неоспоримой. Поэтому все беседы должны вестись без разницы мнений. Думаю, приятная беседа там звучит таким образом (пример беседы – мой вымысел! В книге никакой конкретики не приводится нигде, везде только определения – «приятный», «восхитительный», и так далее):

- Сударь, трава зеленая – разве это не свидетельствует о всеблажайшей мудрости Творца?

- Вы абсолютно правы, сударь, зеленый – это приятный цвет, дарующий отдых глазам. Сделав траву зеленой, снег белым, а небо голубым, не явил ли он нашим взорам Свое высочайшее присутствие?

- Истинно так, сударь, а дождь падает из облаков, и падает вниз. Как это восхитительно! В какой восторг приводит меня такое внимание Создателя к деталям! Подумать только – не вверх, а вниз! Разве может кто-нибудь, осознав эту истину, сомневаться в существовании Верховного Существа? Это же надо безумцем быть!

- Вы правы, подумать только, что где-то еще есть такие безумцы! Нашей Академии следует чаще жечь книги былых веков, ибо откуда еще молодые люди могли почерпнуть эту ересь, как не из них? Не от женщин же! Наши женщины образованны, не то что в 18 веке, наши женщины не учились в школах, и поэтому наши женщины не способны внушить хоть какие-то мысли детям, отличные от Всеобщей идеи!.. А вы знаете, сударь, что мы по земле ходим ногами, а не на голове?

В общем, не знаю, как именно должны были протекать их беседы, но исходя из того, что автор все-таки взял на себя труд сочинить для будущего какие-то отзывы на спектакли или заметки в газетах, все общение там должно сводиться к тому, что одни восхищаются чем-то, другие это подтверждают и соглашаются. Абсолютное тождество мнений. Добавим всеобщий восторг или всеобщую грусть, всеобщее согласие по любому поводу и одинаковую реакцию на все подряд, вспомним еще о том, что рассуждения лишь мужчинам дозволены, а женщинам не положено «демонстрировать ум» - и станет понятно, что у мужчин там характеров меньше, чем у женщин! Женщинам, хоть, два-три характера предназначено, а у мужчин все их разнообразие сводится к одному – тому, что у автора. Это высшая степень утопизма!

Могут мне возразить, что первоначальная задача этого произведения, все-таки, не продемонстрировать правильное общество, а разоблачить пороки текущего. Но ярость, агрессия автора, с которой он это лупит мечом направо и налево, больше похожа на религиозный фанатизм – штуку, которую он осуждает сам. Так как же выходит, что произведение, атакующее пороки, само по себе является демонстрацией всех пороков? Мерсье отвергает нечитабельный язык древних авторов – и сам пишет скучно, вычурно, патетически. Он резко порицает цензуру и фанатичность, преследование еретиков – при этом приводит как «правильно» - ту же цензуру, но в другой форме, такую же фанатичность и нетерпимость, те же гонения на любое мнение, отличное от общепринятого, приводя сожжение неугодных книг как пример мудрых действий. Он, наконец, осуждает рабство, попрание одного человека другим по признаку цвета кожи, признание одной расы «неполноценной» в сравнении с другой, и в то же время отказывает целой половине человечества в равенстве со второй, убеждая читателя в «неполноценности» этой половины и предлагая для нее вариант неволи во имя ее же блага!

Я привожу только малую часть описанных автором «разумных» вещей. Конечно, некоторые из них действительно правильны и разумны, но в большей степени это касается явлений, обусловленных реалиями предреволюционной Франции. Что угодно было бы лучше, чем те реалии. Несомненно, эта книга завоевала популярность по той же причине, по которой подхватываются идеи о Светлом Будущем – потому что действительность слишком ужасна, потребности не удовлетворяются даже базовые, и бедняк, которому дайте хлеба, и лишь потом ведите в театр, будет очарован идеей мира, где есть и хлеб, и театр. Он не обратит внимание на несправедливости по отношению к тем, кто им не является, потому что несправедливость в его отношении будет занимать целиком его душу; его не удивит радикальное гонение на любую роскошь, даже если это всего лишь невинный фарфор – потому что он никогда не знал роскоши и ему незнакомо само понятие этого. Он будет готов отказаться от зрелища «пустых» веселых и радостных представлений, поскольку автор ему обещает некое высшее наслаждение («правильные, нравственные» спектакли, или «приятные» беседы), о котором у него нет никакого понятия, но он простодушно готов верить умному человеку, который твердит, что все это лучше Петрушки и скоморохов.

Мерсье был уверен, что совершению Революции поспособствовал именно он. И он был шокирован тем кровавым поворотом, который она приняла впоследствии. Очевидно, он был настолько уверен в том неестественном, косном и ограниченном обществе, которое описал в качестве идеала, что не представлял себе, как на самом деле такое общество сгнило бы на корню и взорвалось однажды, следуя природе, чем дольше бы эту природу подавлял Разум.

А как насчет современного человека? Если он не доведен до такой нищеты, что приходится выбирать между хлебом и зрелищами – а это можно предположить, раз у этого человека есть возможность высказываться в интернете – должен ли он отключить критическое мышление? Стоит ли ему (или ей, да-да), петь с чужого голоса, и считать, что раз здесь утопия и твердится, что все благородны, нравственны, очень счастливы – значит, так и есть, и так правильно? Может быть, те, кому нравится будущее, описанное в этой книге, просто совпали характером с ее автором? Но характеров в жизни много. Много людей есть, которые не хотели бы, чтобы их «внезапно» знакомили в зрелом возрасте с азами астрономии, полагая (и справедливо), что в детстве эта наука заставит принять неподходящую для такого общества точку зрения. Много тех, кто считает, что человеку следует знать все стороны жизни, а не одну хорошую, чтобы зло было не абстракцией, а понятной вещью, отталкивающей не потому что так сверху сказано, а поскольку то, чего ты не хочешь себе – есть зло. Много людей с собственным опытом, знаниями, противоречащими утверждениям автора, переубедить которых, заставить их отказаться от знаний и опыта выйдет, разве что, в Министерстве Любви. Много людей желают быть не единичкой толпы, а личностями. И, в общем, пока на дворе год 2025, еще можно иметь собственное мнение. Но если в ближайшем будущем запретят спорить, то…