1

...я бросился за Шадоу – я все еще надеялся вернуть ему тень, я готов был признаться в краже, получить штраф, или тюрьму, или даже виселицу – но из моего горла не вырвалось ни звука. Тень окончательно вступила в свои права, я посмотрел на её очертания, я уже видел, во что я превращаюсь – и моё сердце сжалось бы от страха, если бы оно еще было. Шадоу насмешливо посмотрел на меня – у него уже была другая тень, шикарная, длинная, черная, будто ждущая своего грабителя. Я уже понимал, что Шадоу не заберет свою тень назад, да был ли вообще Шадоу, или только бесконечные тени, принявшие облик человека – но об этом я не успел подумать, меня уже не было...

2

...я все еще прикрывал зеркало в спальне – там, где по ту сторону лежало мое мертвое отражение, пробитое пулей. Что-то подсказывало мне, что этим дело не кончится – и я оказался прав, когда на третью ночь услышал шорох и скрежет за занавешенным зеркалом...

3

...Элла торжествующе смотрела, как колье из краденой шкатулки обвилось вокруг шеи Элизабет – это было отмщением за все годы унижений, за всё, за всё, за всё. Элла не сразу заметила, как что-то сдавливает её собственное горло, - и только сейчас поняла фразу, брошенную вскользь кем-то из гостей много лет назад – какие двойняшки, у леди Мэнсуик всего одна дочь...

4

...мне оставалось только посмеяться над теми, кто говорил, что после третьего сна в Ночь Ночей уже не просыпаются – в окно светило солнце, часы на столике показывали девять утра. Я не спеша привел себя в порядок и вышел в холл, где на этот раз никого не было – должно быть, и правда третий сон в Ночь Ночей пережили не все. Я понял все только когда вышел на улицу и увидел пирамидальную луну, зависшую над рассветным осенним полем – а потом проснулся в своей постели, часы на столике показывали девять утра...

5

...на этот раз мой визит на собственную могилу отличался от предыдущих – прежде всего тем, что на этот раз на моем надгробном камне появилась дата смерти, до этого затертая как будто от времени. Мне стало не по себе, когда я увидел завтрашнее число. Но еще более не по себе мне стало, когда я посмотрел в телефоне число – и увидел, что пятнадцатое сентября будет не завтра, а уже было вчера...

6

...сначала я не поверил себе, когда увидел приоткрытую дверь за лестницей возле кухни – должно быть, дом просто забыл про неё, - и я, недолго думая, переступил порог. Я проверял снова и снова, точно ли этот мир настоящий – сомнений не оставалось,   мир был тот самый, - тот же город, то же небо, тот же поворот на шоссе, та же машина возле дома, которая ждала меня.

Я так и не понял, что ненастоящим оказался только я сам...

7

...я бросил кубик последний раз – я уже не надеялся, что выпадет хоть что-то больше единицы, тем более, на этот раз на гранях и правда не мелькало ничего кроме единицы. Игра, похоже, думала так же, смотрела на меня и торжествующе ухмылялась.

Я не поверил себе, когда на кубике выпали семь очков – я еще ждал, что это ошибка, что сейчас шесть точек вспорхнут и улетят, да и игра смотрела на меня с торжествующей насмешкой. Однако, семь очков не улетали, - и я понял, что победил. Теперь достаточно было перепрыгнуть через игру на клетке игрового поля, как она прыгала через нас – и игра исчезла до того, как я приземлился за её спиной, оставив на клетках брызги крови. Я огляделся в поисках выхода, уж теперь-то должен был появиться выход – но выхода по-прежнему не было.

Я не сразу понял, что именно произошло, а когда до меня дошла суть происходящего – сердце готово было захолонуть от страха, но у меня уже не было сердца. Дело в том, что у игр не бывает сердец, разве что у карточных, у червонной масти...

8

...Мадлен не знала, кто убил её сегодня. Это было гадко, что она не знала, обычно всегда удавалось понять, что вчера её убил Эдриан, а завтра её прикончит Кэтрин. Позавчера ей перерезал горло Оливер, а позапозавчера опять же Кэтрин. Мадлен даже пыталась проследить закономерность – ей казалось, что если она уловит суть, они все смогут выбраться из замка. Но теперь Мадлен думала о другом – если она найдет, кто убил её сегодня, то, возможно, это и будет подсказкой. Она еще раз оглядела свой труп, лежащий в луже крови на пороге спальни, труп в ночной рубашке – должно быть, в дверь спальни постучала женщина, иначе бы Мадлен хотя бы закуталась в халат. Итак, оставались Кэтрин и Николь – и Мадлен думала на Николь, потому что никто не мог убивать два дня подряд. Мадлен напрасно беззвучно кричала собравшимся за столом, что это Николь, Николь, Николь – но меня никто не слышал...

9

...я не стал спрашивать у нового хозяина дома, почему он убрал из гостиной картину с рыцарем на фоне руин разрушенного замка – по мне эта картина и правда была чересчур депрессивной. Также я не стал спрашивать, откуда в просторной прихожей взялись проржавелые доспехи, должно быть, какой-то антиквариат. Про новую картину я тоже не спросил – в заснеженном поле на холсте угадывались очертания мертвого человека, пронзенного копьем – и из-под снега я заметил кусочек расшитого павлинами халата, который носил предыдущий хозяин. Я старался не замечать всего этого, ну или по крайней мере делать вид, что не замечаю – и все-таки, собираясь уходить, я услышал позади себя крадущиеся шаги...

10

...по-настоящему мы боялись только одной вещи -   странной двери которая появилась на одном из пролетов бесконечной лестницы, и не менее странной комнаты за этой дверью – пол был неровным, покрытым ковром с невероятно длинным ворсом, а стены и потолок были бесконечно далеко. Мы избегали этой двери, строго-настрого запретили ходить туда детям, верили, что они выполнят наш наказ – даже когда отнесут наши остывшие тела в Комнату Мертвых, и кто-то удостоится чести, что его тело будет лежать возле тел Первых...

11

...когда Аманда выглянула в коридор, она едва сдержалась, чтобы не закричать – внизу, на первом этаже странный хозяин пансиона нес что-то, завернутое в простыню, в чем угадывались очертания человеческого тела. Не помня себя от страха, Аманда осторожно скользнула вниз по лестнице – и не поверила глазам, когда увидела собственное тело, залитое кровью.

- Не бери в голову, - сказала Роуз, - я тоже видела свое тело, все мы видели...

Аманда хотела спросить, почему так, но догадалась, что ей никто не ответит. Тем более, что Роуз уже придумала какую-то игру с прохождениями через зеркала и полетами над высоченными потолками.

Неделей спустя, в пансионе появилась еще одна девочка, она пришла с хозяином – но Роуз сказала, что новенькая пока не будет играть со всеми остальными, должно пройти время, обычно около недели, иногда больше. И тогда новенькая придет к ним в заброшенные комнаты наверху и назовет свое имя, а хозяин ближе к полуночи понесет из подвала на задний двор что-то, завернутое в простыню...

12

...утром я уже по привычке заглянул в книгу и ахнул – книга не переставала меня удивлять, но такого я не ожидал даже от неё. Я уже не сомневвался, что выполню все в точности - книга не оставляла мне выбора. Поневоле я задумался, что будет, если я брошу книгу в огонь – но тут же догадался, что тогда кончина настигнет и меня тоже...

13

...я уже не сомневался, что Ирэн хочет забрать с собой кого-то из нас, если не всех. Я еще мог убежать в комнаты и увести с собой остальных, когда что-то торкнуло меня – и я спросил себя, кто же из нас мертв на самом деле, Ирэн или мы все. Я подумал об этом слишком поздно, когда мы все уже бросились прочь от зеркала, и я успел увидеть свои руки, холодные, бесцветные до синевы, еще успел оглянуться на Ирэн, раскрасневшуюся от быстрого бега, изо рта её вырывался пар, она застыла на границе зеркала и кричала, чтобы мы бежали назад...

14

...Проклятая Маска пришла в ужас, когда Голос В Телефоне назвал её имя – это значило, что сейчас она исчезнет. Маска была в ужасе – она сама только что обманом уговорила Мрачную Тень примерить себя, заставив Тень исчезнуть, раствориться в Маске. Впрочем, Маска увидела, что сию минуту будет отомщена, - потому что Зеркало уже отразило то, что произойдет с Голосом В Телефоне секунду спустя, когда Телефон разлетится на осколки, погребённый под упавшей люстрой. Впрочем, самому Зеркалу тоже не посчастливилось, когда Колдовская Кукла чиркнула спичкой и подожгла Проклятую Книгу – мир по ту сторону Зеркала вспыхнул, объятый пламенем, и Колдовская Кукла успела увидеть себя, нарисованную на страницах Книги, - прежде чем рисунок исчез в огне, после чего от самой Колдовской Куклы осталась горстка пепла.

В пустом доме оставалась только Дьявольская Игра, и она уже хотела торжествующе бросить кубик – но вспомнила, что кубик был зажат в темной руке Мрачной Тени какие-то несколько минут назад...

15

...да вы сами-то посудите, - все спорят, сколько человек может прожить без сна, а почему никто не думает, сколько сон может прожить без человека? Вот то-то же, говорю вам, что я уже не выдерживал, я бы умер... Да, сны тоже умирают. Да что, я выбрал-то всего одного человека, он ведь тоже спать хотел, я же не кого попало сцапал... С каких еще рельсов? Извините, я ничего в ваших делах человеческих не понимаю, что такое рельсов? Кто куда сошел? Никуда он не мог сойти, он же спал, я же нормальный сон, у меня люди во сне не ходят, я не какой-нибудь там...

16

Каждый день я рисую снег.

Я распахиваю тяжелые шторы в комнате наверху, сажусь за стол и рисую снег.

Это просто.

Я беру чистый лист, и оставляю его таким же девственно-чистым, как бесконечная пелена за окном.

Потом я снова беру тот же лист, и снова рисую снег.

Раз за разом.

Это помогает отвлечься от мыслей о бесконечном снежном плену и бесконечном никаком февраля – февраль не оставил мне даже дат.

Главное – не рисовать снег, когда стемнеет, потому что рисовать ночь я не могу, февраль не оставил мне даже огрызок карандаша.

Кажется, раньше дом был больше, - теперь большинство его комнат стали блеклыми, похожими на карандашные наброски, а некоторых комнат теперь нет совсем, только белый цвет, цвет февраля. Я стараюсь не думать о том дне, когда останется только комната, даже часть комнаты   с окном и раздвинутыми шторами, за которыми будет снег, и очертания стен и паркетного пола будут стремительно таять, становясь все более бесцветными, и мои руки будут выглядеть как карандашный набросок.

Я надеюсь, что до этого момента я успею сделать то, что должен – на краю стола лежит ножик для разрезания писем, и я надеюсь, что успею пронзить себе сердце, чтобы багрово-красная капля упала на нарисованный снег и стала солнцем.

И я не успею увидеть, как чья-то рука подхватит мое солнце, и не услышу странный голос -

- Еще одно...

17

...падать, бесконечно падать, пытаясь ухватиться за края колодца, которых больше нет.

Понять, что падение будет бесконечным.

Понять, что время здесь живёт по своим законам, а может, его нет вовсе.

Пытаться представить, что ждёт меня там, бесконечно глубоко внизу.

...в полудрёме представлять себе мраморный дворец с наполовину парящими в воздухе залами.

Мысленно перебрать тысячи тысяч миров, благо, время есть – целая вечность.

Пытаться понять, куда пропадают придуманные мною миры.

Понять, что он не бросит в колодец новую жертву, пока забирает миры, придуманные мной.

Придумывать миры – чего бы мне это не стоило...

18

...о страшном мире, история о котором до сих пор леденит мою кровь: о мире, где время не стоит на месте, а движется вперед, и с каждой секундой время жизни стремительно и неумолимо укорачивается – пока не иссякнет совсем.   Что будет, когда время исчезнет – рассказчик не знал, впрочем, тем лучше, потому что я и так не мог заснуть, впечатленный чудовищной историей, - задремал только ближе к рассвету.

Утро выдалось туманным, но солнце уже разгоняло легкую осеннюю дымку. Я не спеша оделся и уже собирался спуститься к остальным, когда бросил взгляд на часы и вначале не поверил своим глазам – всегда неподвижная секундная стрелка неумолимо двигалась по кругу...

19

...старинный городок не собирался отпускать меня, - улицы запутывались всё больше, переплетаясь в безумный лабиринт, из которого – я уже понимал – не будет выхода. Я уже понимал, что городок не позволит мне вернуться в мой привычный мир, мир бесконечных пробок и бесконечных офисов от темна и дотемна, в мир нескончаемых зим и холодов. И когда я уже ощущал себя каменеющей фигурой на фасаде старого дома, то тихонько посмеивался, - город еще думал, что наказал меня...

20

...салфетку полагается держать на коленях, это выдаст в вас воспитанного человека. Еще один признак хорошего тона – не замечать следы от пуль на лицах своих собеседников, простреленные черепа и размозженные головы. Никогда не спрашивайте у человека, как он был убит – это верх неприличия. Точно так же неприлично замечать, если сквозь   очертания уютного дома начнут просвечивать руины.

Если вы в гостях встретили человека, при взгляде на которого у вас возникает непреодолимое желание его убить, - скорее уходите прочь. Можете ничего не объяснять, хозяева дома и гости вас поймут. Поверьте, таких людей в вашей нежизни может появиться немало.

Точно так же будьте внимательны – присматривайтесь к гостям, возможно, вы нечаянно натолкнетесь на человека, которому суждено уничтожить вас. Опять же – уходите немедленно, не ждите, пока он не сможет совладать с собой и прикончит вас.

Если вы за столом перевернули чай, и увидели, как вместо чая по скатерти полилась кровь – сделайте вид, что вы ничего не заметили...

21

...смотреть на океан, который кажется бесконечным.

Снарядить фрегат, и назвать её именем той, чьё имя навсегда выгравировано в вашем сердце.

В самый шторм стоять на берегу.

Увидеть корабль-призрак, который парит в воздухе.

Прочитать на нем имя той, что...

...наутро снарядить фрегат в бесконечно далёкий путь.

22

...я и ахнуть не успел, как Джереми буквально двумя штрихами перерисовал мирный пейзаж за окном на стене в нечто ужасающее, от чео у меня едва не остановилось сердце. Только сейчас я понял, какую роковую ошибку мы сделали, когда позволили Джереми нарисовать выход. Только сейчас я понял дьявольские огоньки, плясавшие в бесцветных глазах Джереми где-то глубоко-глубоко. Окно не распахнулось – разлетелось со звоном и грохотом, и я уже понимал, что мои попытки наскоро начертить на белой стене другое окно будут безуспешны – выход из Пустой Комнаты мог быть только один...

23

...в последнем ящичке комода она нашла своё имя – но уже не помнила, зачем оно было ей нужно, и что нужно было делать с этим именем. В конце концов она спрятала рядом с именем в ящике комода саму себя – на всякий случай...

...нам обещали небесные города...

...кислорода осталось на тридцать шесть часов, огромная земля равнодушно смотрит с высоты...

24

Здравствуйте!

Как вас зовут?

Можете написать свое имя, а то мне неловко к вам не по имени обращаться?

Спасибо.

А?

А нет, меня никак не зовут, извините...

...постойте!

Не закрывайте книгу! Прошу вас! Прочитайте про меня... Нет-нет, про меня нет истории, ппро меня ничего не написали... но я сама про себя напишу, будет интересно, честное слово! Дайте... дайте мне почувствовать себя живой, я еще никогда не была живой, дайте мне попробовать, как это... пройти по полу... а можно босиком? Можно? Вот здорово! А можно я окно открою? Я тихонечко... А можно я попробую чай, я еще никогда не пила чай... вот это да...

...постойте! Сейчас-сейчас,   я сейчас, вы не подумайте, я долго бездельничать не буду, я сейчас уже начну сюжет... Какой бы вы хотели? А хотите, я прикончу вашего злейшего врага? Только я его не знаю, вы напишите его имя на странице книги, вот так прямо напишите, не бойтесь... Итак, (имя) оборачивается, но слишком поздно – меткий выстрел пробивает голову (имя), мир погружается во мрак, хотя нет, даже мрака нет...

...ой!

Извините пожалуйста, я перепутала... честное слово, я не хотела, я перепутала имена, честное слово, я не нарочно...

...да, задание выполнено. Как и договаривались – вы издаёте мою историю.

25

...только присмотревшись к сахарной фигурке, я узнала Агнессу, застывшую в испуге – кажется, странное заклятие настигло её врасплох. Я оглядела остальные фигурки – Марка, Энтони, Анны, Сары и Мирты. Тогда же я подумала, что возможно, меня спас амулет над дверью, или, скорее нет, - потому что я не ответила на стук, который раздался после полуночи в дверь спальни.

Я уже знала, что делать дальше – для начала я откусила ей голову, потом уже доедала не торопясь, запивая чаем. Завтра утром Агнесса не проснется, как ни в чем не бывало...

Я слишком поздно вспомнила, как подсыпала яд в чашку Агнессы вчера вечером...

26

...когда вашему ребенку исполнится десять лет – можете покупать ему его волшебный мир. Можно купить пораньше – лет в семь – или чуть позже, лет в двенадцать, но слишком рано и слишком поздно не имеет смысла. Еще одна ошибка – не учитывать пожелания самого ребенка, покупать какой-нибудь мир, «потому что это модно», «потому что все его покупают», «потому что по телевизору так сказали». Дайте сыну или дочери выбрать волшебный мир, в конце концов, это его/её мир, а не ваш. Еще лучше – воспользуйтесь конструктором миров, пусть мир вашего ребенка будет не похож ни на один другой.

Волшебный мир можно расположить на чердаке, спрятать в шкафу, в дупле старого дерева на опушке леса, в подвале, а бывают и вовсе неожиданные решения – в фарфоровом чайнике или ржавом автомобиле. Если хотите спрятать мир в зеркало, то помните, что это должно быть конкретное зеркало, а не все зеркала в округе.

Не удивляйтесь, если волшебный мир заберет вашего ребенка не сразу – они никогда не забирают сразу, они терпеливо выжидают – день, два, иногда полгода. И уж конечно не спрашивайте, куда уходят миры после того, как забрали свою добычу – они просто не ответят...

27

...Бет не договорила, так и подскочила на месте, - мы все так и подскочили на месте, когда часы начали отбивать полночь, хотя только что показывали половину десятого. Только сейчас мы поняли хитрую уловку заброшенного дома, - но слишком поздно...

28

- ...почему ты живая? – Ханна бросилась на меня, кажется, еще немного – и она разорвет меня на клочки, - почему мы все умерли, а ты живая?

Я даже не успела ответить ей, что откуда мне знать, почему Блэк-холл оставил меня в живых, может, не успел, или не заметил, меня, черт возьми, никто не замечал, или... Я еще успела увидеть нож в руках рыдающей Ханны, а потом...

- ...когда вы ожили?

- Около восьми утра, сэр.

- То есть, с рассветом... почему Кэтрин не ожила?

- Не знаем, сэр, - Ханна побледнела, тут же сорвалась на крик, - это всё дом, дом, дом, это он...

- ...дом-то дом, только это не освобождает вас от...

29

- ...постойте-ка постойте... вы дом?

- Ну, разумеется, дом, а кто я, по-вашему, галапагосская жужелица?

- Погодите-погодите... вы заброшенный?

- Ну, какой же еще, вы сами-то на меня посмотрите, похоже, чтобы во мне кто-то жил, кроме осеннего ветра и воспоминаний?

- Не торопитесь... и вы говорите, что пострадали?

- А вы видели надписи на моих стенах?

- Ну, этого недостаточно...

- А вам нужно, чтобы я был сожжен дотла?

- Вы поймите правильно, мы не можем принимать кого попало в Общество Защиты Заброшенных Домов, Пострадавших От Искателей Приключений!

- То есть, вы отказываетесь меня защищать?

- Что же, мы рассмотрим вашу заявку...

- И как долго мне ждать? Пока меня не разнесут по кирпичику?

- Это невозможно, потому что вы деревянный!

- Тем более, я не хочу ждать, пока меня подожгут!

- Хорошо, хорошо, я выпишу вам членский билет нашего клуба...

- Вот то-то же, сразу бы так...

30

- ...ну, вы же можете просто не ходить в заброшенный дом?

- Как не ходить, если это записано в сценарии?

- Подождите-подождите... вы уверяете, что пострадали от призраков в заброшенном доме... но ведь вы просто упали с лестницы и свернули себе шею!

- Ну а кто меня по-вашему толкнул с лестницы?

- ...насколько я вижу, до этого вы выпили не меньше двух бутылок...

- ...да ну вас к черту, вы вообще людям помогать собираетесь или нет? Хорошее общество Защиты Людей Пострадавших От Заброшенных Домов, ничего не скажешь...

- Ладно, ладно, мы выпишем вам членский билет...

- ...вот то-то же, сразу бы так...

- ...итак, уважаемые Заброшенные Дома и не менее уважаемые Искатели Приключений, поскольку я наконец-то смог собрать вас всех, сейчас вы узнаете, зачем я вас собрал...

31

...осторожно сжимаю в руке осколок зеркала – понимаю, что с моим осторожничаньем ничего не получится, что нужно сжать сильнее, не настолько сильно, чтобы треснуло стекло, но достаточно сильно, чтобы на ладони выступила кровь, которая обагрит стекло.

Глаз не спешил показываться, он как будто обиделся на меня, на мое недоверие, на мою непонятливость, и вообще... Уже теряю терпение, когда на залитом кровью стекле проступает око, - все еще не могу привыкнуть к его желтовато-оранжевому цвету, цвету осени.

Глаз нервно оглядывается, я читаю в нем узнавание знакомых мест – она (все-таки думаю, что это она) оглядывает улицу маленького городка, кажется, ей уже доводилось здесь быть, ходить по этим маленьким переулкам, пить кофе в крошечной таверне, укрываться от дождя под навесами. Хочу спросить её – куда дальше? – вспоминаю, что она не слышит меня, в осколке зеркала отразился ведь глаз, а не ухо, да и может ли ухо услышать что-то по ту сторону стекла?

Осторожно поворачиваю осколок, темные струйки крови стекают по запястью, смешиваются с дождем, капают на скользкую мостовую. Торопливо оборачиваюсь, - что-то подсказывает, что осколок нужно прятать от посторонних взглядов, почему-то... почему-то...

...сама не знаю, почему.

Глаз смотрит в сторону улицы, ведущей к уже уснувшему солнцу – пробираюсь по сумеркам, по осенней мороси, блики фонарей настороженно косятся на меня, - понимаю, что от них тоже надо спрятать осколок зеркала, потому что...

...потому что я не знаю, почему.

Как бы еще сказать или показать её глазу, что не вообще-то нужно спать, - насчет неё не знаю – и не лучше ли завтра, - она как будто улавливает мои мысли, строго смотрит в сторону растаявшего заката, требует поторопиться...

Поторопиться...

Странный глаз, смотрящий из ниоткуда...

Улица сжимается в поросшую травой тропинку, некогда-то выложенную камнями, - сворачиваю в сторону холма, поднимаюсь по ступеням, видавшим, должно быть, еще римских легионеров – приближаюсь к тому, что осталось от поместья за столько ве...

...стоп.

Холодок по спине.

Только сейчас понимаю, что я не могу знать про поместье, про римскую дорогу, про.... про старый фонарь, который я неумело разжигаю в комнате с обвалившейся стеной, а дальше нужно подняться на второй этаж, лестница креп... Черт меня дери, я не хочу подниматься, что я вообще здесь делаю...

Выбросить. Сию минуту выбросить проклятый осколок... Легко сказать, - осколок намертво вонзился в руку, он не отпустит, он ведет меня в комнату Фрейи, к потемневшему от времени зеркалу, на которое налипли опавшие листья...

Вздрагиваю, когда слышу приглушенный голос, почему он кажется мне знакомым, шипящий, вкрадчивый...

- ...а теперь наверх... к зеркалу, да...

Смотрю в своё отражение, нет, это не мое отражение, это Фрейя, одетая в непривычные джинсы и куртку, в жизни не представляла себе Фрейю в джинсах... Фрейю...

Глаз Руфь смотрит на зеркало, смотрит так, что я уже понимаю – обещанное наследство спрятано там, за зеркалом, нужно только размахнуться посильнее, хотя бы вот этим удачно подвернувшимся куском камня из стены, только сделать это быстро, опередить Фрейю, и...

Дзинь, гр-рох-х-х...

Вижу, как лицо Фрейи разлетается на осколки, еще успеваю увидеть острый треугольный обломок, в котором угадывается её глаз, - вижу это собственным глазом, который, кувыркаясь, улетает на осколке разбитого зеркала...

Вижу краем глаза (по-другому не получается), как осколки собираются в некое подобие Руфь, которое всё больше становится Руфь, вытаскивает шкатулку из тайника, торопливо перебирает что-то блестящее, довольно кивает – с победным видом уходит вниз, прочь из остатков поместья в сторону городка...