РАЗГОВОР ПО ДУШАМ

О том, как встретились двое – бездушный и бессердечный

Читатель, естественно, понял, что доброй хозяйкой, спасшей сэлея от вымокания и простуды, оказалась Гроскала. Она же и навела на него лютый морок, что было глупее некуда. После общения с нашим родом людям, бывает, кажется, что они погружались в сон, а теперь проснулись – и как еще должно быть, когда мы… демоны нас побери… мы и есть демоны! Самые натуральные, что являются из-за грани снов и умеют влиять на любые аспекты психики человека! Возможно, когда мы видим чужие миры – до нас долетает какая-то мысль или чей-то сон. Мы ловим видение и рисуем портал. Но это уже наш рисунок, в котором мы можем менять разные детали.

И подливать нам в какао зелья, меняющие восприятие реальности – та еще авантюра! Недаром, милейшая ведьма несколько раз пугалась, пока я плел весь свой бред про нее. Видимо, опасалась, что я и ее заставлю уверовать в этот бред.

Нет-нет, демоны не обладают никакой властью над физикой! Да и события, произошедшие и которым еще суждено свершиться – уже давно созданы и неизменны, как только нога пришельца ступила на почву чужого мира. Не ход истории им подвластен, а стиль и логика! То, каким будет мир в их глазах – фотореалистичным или авангардистским, продуманным, или в условностях, ярким, черно-белым, тонированным, мультяшным, будут ли люди в нем вообще людьми – все зависит лишь от, например, сэлея, и только на первых порах, пока мир не принял его.

До тех пор наш коллега (особенно, если зеркальце при себе) может вынудить человека воспринимать мир иначе. И это будет неисцелимо.

Допив какао, сэлей стал оглядывать помещение – он обожал интерьеры и видел их в грезах гораздо чаще, чем необычные земли. Однако из-за чего-то комната воспринималась странно: стоило охватить взором один уголок и повернуться к другому, как предыдущий в памяти расплывался. Конечно же, на него еще действовали остатки ведьминых порошков в какао. Скажу по секрету, я позже узнал, что в последней чашке Гроскала, не церемонясь, развела столь ядреный коктейль из колдовских трав и зелий, что человеку на моем месте пришлось бы проститься с разумом до конца своих дней. Мне кажется, ведьмы воспринимают нас, демонов, как предоставленных к их услугам рабов – иначе, цинизм такой атаки можно лишь объяснить чернотой души этой дамы!

К счастью, в одном из углов оказалась швабра, и по неявному ряду ассоциаций она напомнила Тетарену стражника с алебардой у входа в город.

– Мне пора, – пробормотал он.

С милой улыбкой, Гроскала принялась допытываться о его планах. Сэлей рассказал о том, как узнал, что здесь собираются рыцари неизвестно зачем, но наверное, не затем, чтобы поиграть в футбол, разве что головами своих врагов. Ему очень хотелось бы выяснить все, что тут делается.

В общем, как и предупреждал ворлок, Тетарен, оказавшись в собственном времени, чувствовал себя в безопасности и даже под мороком был готов искать себе приключений. Распрощавшись с гостеприимной хозяйкой, он выступил за порог и пошлепал по лужам.

Во всех немыслимых городах, куда заносила его судьба, он всегда начинал с составления в голове их карты. Иногда это было нелегкой задачей, порою – опасной, а чем закончилось проникновение в город-зверинец, я здесь рассказывать не хочу, но боюсь, мы позднее в повествовании будем вынуждены подойти и к этому. Ибо та история повлияла на жизнь Тетарена сильнее, чем человеческая судьба, каторга, Академия, возможно, даже сильнее, чем его приключения у воздушных пиратов – сильнее, чем все это вместе взятое! Но сейчас у меня, как всегда, нет желания вспоминать этот зоопарк. Итак, в его голове карта выстраивалась автоматически каждый раз. Но не сегодня. Картограф, возможно, не мог ощутить странности, когда от его сознания ускользали куски интерьера, однако, когда то же самое стало происходить с планом города, он, наконец, начал подозревать что-то неладное.

Шагам был утрачен счет, повороты вылетели из головы, пять минут назад он был на широкой улице, идущей от городских ворот, а сейчас – торчал в закутке из обшарпанных стен, кирпичных домов со слепыми окнами, полуразрушенными балконами, увитыми и плющом, и хмелем, и всем остальным, что лезет на стены и перегораживает проходы едва ли не сразу же за твоей спиной. Нырнув в арку, под бесплодные лозы чудовища-винограда, старавшегося заплести собой улицу, как маниакальный паук паутиной, Тетарен оказался в очередном безобразном дворе и встал как вкопанный.

Он заблудился на улицах мелкого городка! Он, картограф из Цитадели Турмаля на Ласэле!

Нет, он в любом лабиринте отыщет путь к цели, достаточно смастерить компас. Тетарен стал разглядывать мусор вокруг, намечая, что из железок и деревяшек в какие части прибора пойдет, но опять – стоило перевести взгляд с кучи хлама, где он заприметил пару гвоздей, на лужу, где плавал обломанный ковшик, как сразу же забывал про гвозди. И тут за спиной кто-то хмыкнул. Он повернулся на звук и увидел Гроскалу.

– Здесь твои рыцари собираются? – спросила она с серебристым смешком. И тут же сэлей припомнил, что очень недавно мечтал жениться на ней.

Он решил делать вид как угодно, но не выдать, что с ним творится.

– Думаю, да, но лучше бы уточнить наводку, – сказал он, пытаясь сообразить, что видел только что в луже полезного – чашку? Ложку? А, ковш!

Гроскала кивнула и подманила кого-то, стоявшего в арке. К ним подошел молодой человек, при взгляде на которого Тетарен сразу ощутил отчаяние и ревность. С таким красавчиком ему нечего состязаться!

– Ваше высочество, поведайте нашему другу то, что вас тревожит, – попросила Гроскала.

Если читатели нашего повествования думают, что принц Альме, похищенный и околдованный ведьмой, как-нибудь должен был проявить наложенный на него морок, то я пригласил бы их посмотреть на него в тот момент, как только доизобрету ментальный прожектор…

( Примечание Картографа : Нет-нет, я его даже не начал изобретать, и вообще такая идея только недавно взбрела мне в голову, и теперь занимает мысли вместо трудов над текстом! Идея – брысь, я кому сказал!!!)

Принц был спокоен и дружелюбен, быстр на язык и держался легко и свободно. Время от времени он поглядывал на Гроскалу так, что казалось: они друзья с детства, и не стройте догадок о его отношении к ней. Влюблен! Втрескан по уши.

– Дорогой Тетарен, – сказал Альме, – вы ищете неких рыцарей, и я очень хотел бы помочь вам в поисках, но увы. Когда возвели этот город, на землях вокруг началось странное. А теперь до меня дошли слухи, что тут действует тайный кружок заговорщиков против короля. Если бы вы помогли нам проникнуть туда, я не знаю, чем смог бы вас отблагодарить!

– Заговорщики… интересно! – пробормотал сэлей, испытывая противоречивые чувства.

Все потому, что с заговорщиками против королевской власти никогда не выходит хороших историй. Либо те короля свергают малоопрятным образом, либо король расправляется с ними неэстетично. Намного круче, когда рыцари чем-то мешают народу, тут просто: встал на сторону угнетателей…

Тьфу, что я несу, сферожор меня побери… И не боюсь я давно уже так ругаться, кстати. Вы знаете, почему. Так что, вычеркиваю рассуждения о моральных дилеммах.

Альме связывал заговор против его отца с кознями ворлока по соседству. Оказалось, что Гимёрмун должен был возглавлять собрание рыцарей-предателей. Но Альме хотел оказаться там вместо Гимёрмуна и, заняв его место, вызнать из первых рук все, что требовалось.

– Вот бы только кто-то отвлек Гимёрмуна на время… – нежно произнесла Гроскала, украдкой проведя пальчиками по щеке Тетарена.

Вы слышали? Нет, вы слышали?! То, как ее слова прозвучали в ушах ее опоенного гостя. Понимаете, почему он немедленно должен был вызвать на поединок кого угодно – да хоть владыку ада? Ах, не понимаете… Я тоже никак не врублюсь вообще в то, что это было. Как именно я оказался за городскими стенами по колено в траве (наверняка, полной клещей и гадюк), с обнаженным кинжалом – подарком принца – в руке, откуда-то зная, что следует трижды вызвать Рыцаря Тьмы на бой!

Надеюсь, что в предыдущих главах я дал достаточно ясную картину, как действовала эта чертовка, и как это выглядело со стороны. Изнутри колдовства я почти ничего не помню.

---

Прежде чем перейти к моей первой встрече с Рыцарем Тьмы, хочу отвлечься на один важный для повествования момент с заговорщиками. Гроскала и Альме ни слова лжи не сказали, как выяснилось потом. Тайный орден существовал в самом деле, и эта парочка искренне была убеждена, что за всем стоит Гимёрмун! Так что, идея с подменой главы намечавшейся сходки была реальной, хоть я их плана в подробностях не совсем себе представлял. Делом Тетарена было пойти и отвлечь Гимёрмуна, чтобы тот на собрание не явился. Спустя пару дней, о которых в памяти не отложилось ничего путного (кроме чу́дного вкуса какао, приготовляемого Гроскалой), сэлей очутился за стенами города.

То ли при виде просторов, то ли благодаря аромату трав и свежему воздуху, то ли по милости ведьмы, но разум пришельца начал к нему возвращаться. Как и было наказано Гроскалой, он выступил в чистое поле и, чувствуя себя глупо, крикнул:

– Гимёрмун, выходи биться! Гимёрмун, выходи биться! Гимёр… Да что ж это такое? – прервал он свой клич. – Этот мир, похоже, живет по законам сказки, а до меня только-только дошло. Ну, знаете ли… это не годится. Сейчас надо трижды речь тарабанить, завтра с меня потребуют воду в решете носить… Я тебя таким не выдумывал.

Еще не поздно было внести в реальность свои штрихи. Тетарен достал из кармана зеркальце и нагрел Белый ключ в ладони. Едва ладонь загорелась сиянием, он поймал часть сияния в зеркальце и захлопнул его. Мысленно обратился к картине, которую нарисовал, чтобы сюда попасть.

Вот он снова стоит перед картоном, где за обрывом в дымке виднеется смутный город. Он направляет из зеркальца свет полуденного солнца, но теперь к этому отражению примешивается белое сияние. Оно влияет на краски картины, и мир за картоном меняется. Теперь он менее сказочен, более пластичен и поддается логике, привнесенной в него сэлеем.

Поэтому Гимёрмун не слышит зов ниоткуда. Он сам спешит навстречу пришельцу, ибо ворлок учуял тот необычный всплеск в мировом эфире, что поменял действительность вокруг них.

Белый свет заливал пространство еще несколько минут, потому что такие вмешательства в мировую стилистику заслоняют разум сэлеев. Но черный туман, стелившийся по траве, бесцеремонно вмешался в сияние, вздыбившись в форме языка пламени. Сэлей проморгался и прямо перед собой увидел фигуру рыцаря.

Я уже описал Гимёрмуна выше и даже, возможно, не один раз, и поэтому то, что увидел перед собой гость мира сего, не нуждается в дополнительных комментариях. Теневод стоял почти вплотную к нему, держа в опущенной руке свой великолепный зубчатый меч, а в другой – копье. Это он так знакомиться пришел.

Да, Гимёрмун хоть наслушался баек про зеркала сэлеев, но все же надумал судьбу испытать. Очень уж ему хотелось над чужаком поглумиться, а там можно было и к дипломатии перейти. Так что, он выжидал, что пришелец сделает, стараясь не пропустить момента, если тот снова потянется за зеркальцем, которое только что убрал в карман на его глазах. В общем, теневод ощущал себя хозяином положения – да чего бояться? Пусть этот чудик дрожит от страха.

Ему невдомек было, какие кошмары сэлей видал в своей жизни, но тоже признаю, что Гимёрмун произвел на него своим появлением эффект чуть ли не меньший, чем стенка из крыльев в подвале дома. Разве что Тетарен сознания все-таки не потерял (я надеюсь).

Краем глаза пришелец увидел, что дым с травы собирается и по сторонам – это тени, подвластные Гимёрмуну, старались его окружить. Рыцарь Тьмы же стоял перед ним молчаливо и поза его выдавала насмешку. Ясно, что говорить должен был Тетарен.

Ну, знаете… Это не Цитадель, где я бывал в таком положении не единожды! Там действительно имело смысл чего-то бояться – например, что тебя оскорбят, оштрафуют, кинут в Нигиль, превратят в нежить, повысят в должности… Не то же самое, если тебя окружила местная шпана! Напомнить, что всего пару суток назад он был заперт на чердаке в окружении худшей компании – милых родственничков?

Тетарен изобразил беззаботное дружелюбие, словно бы перед ним стояла Танария. Кинул небрежно: «Привет, Гимёрмун!» и стал приминать траву рядом с собой.

– Присядем? Поговорим? – предложил он.

«Ах ты, черт, не испугался!» – подумал теневод.

Сесть Тетарен не решился все-таки, но отошел на пару шагов, повернувшись спиной к рыцарю. И прежде, чем тот шевельнуться успел, сэлей одним махом выхватил зеркальце из кармана – и стал направлять им на теней свет солнца.

Вмиг на поляне не оказалось никого из пособников Гимёрмуна.

От удара мечом пришелец едва увернулся. Гимёрмун издал резкий свист, и земля затряслась от копыт скакуна. С какой стороны подбегал конь – было непонятно, но казалось – он здесь, в двух шагах и того и гляди растопчет! Сэлей вертелся волчком, пытаясь вычислить, где опасность, и проворонил удар копьем, пригвоздивший полу его сюртука к земле, заставив упасть на одно колено. Тут же зеркало было выбито из его рук глубоко в траву.

Гимёрмун приставил меч к его горлу, а конь, появившийся, наконец, в поле зрения, стал щипать траву там, куда улетело зеркало.

– Ну и? Как подрался? – насмешничал Гимёрмун. – Продолжим, или задоришко боевой – того?

– А продолжим! – ответил сэлей и свистнул точь-в-точь, как его противник коня призывал.

Черный конь удивленно оторвался от травы. Гимёрмун, в свою очередь, не мог не взглянуть на четвероногого друга, а когда опустил глаза – сэлея и след простыл. Только кусок серой тряпки на копье болтался – подаренный принцем кинжал тут и пригодился.

– Ну что, Гимёрмун, – сказали из-за спины. – За одежду платить придется!

Теневод помедлил, глядя вниз на траву перед собой – что-то в этой картине казалось уж больно неестественным. Он повернулся к противнику, и солнце, в безоблачном небе сиявшее, врезалось прямо ему в глаза. А сэлей, нарочно дразня, стоял между ним и солнцем. Гимёрмун усмехнулся:

– Зря ты на солнце надеешься. Оно – злейший враг твой в бою против нас.

Он простер ладонь, собираясь поднять тень сэлея и обратить ее против своего обладателя, заставить преследовать его до заката… Да так и обомлел. Давно уже теневод не терялся так, что врагу заметно. А Тетарен следил за ним, недоумевая, что сбило противника с толку, с чего он застыл в странной позе, указывая рукой на землю.

– Потерял что-то?

– Чудик ты, куда тень свою подевал?

Тетарен расхохотался.

– А ты поищи. Поищи, давай! Повороши траву – может, найдется.

Этим он, разумеется, Гимёрмуна задел. Тот подманил коня, и конь подбежал, неся в зубах зеркало сэлея.

– Может быть, мне с трофеем уйти? – сказал теневод, повертев в пальцах зеркало. – Аль вернуть, да не просто так?

Тетарен лишь пожал плечами. Да, обидно лишиться своего главного оружия, но поддаваться на вымогательство будет хуже.

– Ну и забирай себе, если сувенир нужен, – пробормотал он. – Другое себе найду.

– То есть, оно не имеет ценности?

– В твоих руках – точно нет. Знаешь, чего не стоит давать сэлею? Любой отражающий что-то предмет!

С этими словами, он вскинул кинжал и повернул лезвие к теневоду боком. Там было размытое и неточное отражение, но Гимёрмун, хорошо освещенный солнцем, проступал в полированной полосе, и увидел себя, пусть совсем чуть-чуть.

Все самое жуткое, что когда-то он делал, ринулось в его душу. Недавно прихлопнутая и забытая муха встала над ним судьей, потирая лапы. Полчища комаров зудели: «З-з-за что?! З-з-за голод!» И Гимёрмун ощущал себя самым отвратным чудовищем под этим солнцем – ведь он убивал страдальцев, лишенных пищи! Собака, которой он в детстве нечаянно отдавил лапу – как же обидно ей было, как больно! Мальчишки мучили кошку – а он, семилетка, боялся вступиться – и смеет еще кичиться битвой с драконом! Он – вор, утащивший у своего приятеля червяков для рыбалки, и это уже не случайный проступок, а осознанное преступление! Он – вор, ведь сейчас он украл у сэлея зеркало, и трус, потому что боялся отдать его, зная, что это опасно. Но зачем, если он настолько низок – зачем щадить себя? Надо идти до конца! Пусть сэлей заберет это зеркало, пусть обрушит всю совесть на Гимёрмуна, пусть уничтожит его – и поступит правильно.

Едва владея собой, Гимёрмун протянул Тетарену зеркало и приготовился рухнуть в ад. Блестящая полоса с колеблющимся отражением исчезла, и мысли начали возвращаться.

– Спасибо, – сказал сэлей вежливо, убирая зеркальце в карман.

Теневод приходил в себя с трудом, еле-еле.

– Хозяин прав был, прав! – бормотал он. – Как же прав он был, как я глуп!

– В чем он прав, твой хозяин?

– Нельзя с вами связываться – вот в чем! – безнадежно сказал Гимёрмун. – Говорил он, что проучить вы умеете так, что запомнится на всю жизнь! Как я мог так опростоволоситься? Боюсь помыслить, что ты мне покажешь в зеркале!

– Не нападай и не покажу ничего. Либо учись бороться вслепую. Умеешь?

Гимёрмун хмыкнул:

– Пытался. Пока что не научился. Спасибо, что повод дал, буду пробовать. И все-таки, хоть я обидел тебя, но ты дал знать положенное мне место – удовлетвори же теперь мое любопытство, ответь на вопрос про тень. Где она у тебя? Уж точно не на таком свету ее быть не может!

Тетарен решил, что рассказ о том, как он потерял тень, будет очень хорошим способом выполнить свою миссию – задержать Гимёрмуна подольше. Но только он, было, собрался приступить к повествованию, как неожиданным образом оказался прерван.

– Браво-браво-браво-браво! – услышали они сбоку и, повернувшись на голос, обнаружили невдалеке от себя, в высокой траве, странного наблюдателя. Из-за тени от тюрбана, золотившегося в лучах солнца, его лицо было трудно разглядеть, а тем более, что внимание отвлекала на себя невероятная мантия, пышно затканная узорами в виде звезд, комет и других всевозможных объектов космоса, налепленных друг на друга, да еще и, вдобавок, как будто анимированных, либо так мерещилось из-за игры теней. Будь такое в действительности, эта каша давно бы схлопнулась, затянув в себя своего носителя вместе с его тюрбаном и хитрой улыбочкой. – Какая... – карикатурный чародей чмокнул пальцы, сложенные в щепотку, – муа!.. Красивая сцена!

– Твой друг? – с подозрением спросил Гимёрмун у сэлея.

– Нет. Не знаю. Вы кто?

– Ох, да просто... м-м... случайный прохожий. Да, я, э-э... купец, не обращайте внимания на меня, суровые рыцари! – пропел незнакомец, не шелохнувшись. – Продолжайте свои дела.

Разумеется, этакая слежка никому не понравилась бы, а уж рыцарю тьмы и сэлею – тем более. Маг, чародей, колдун или ярмарочный шут – кем бы он ни был – явно не собирался ни представиться им, ни уйти. Гимёрмун собирался было шугнуть его мечом, а то и коня на него направить, не думая о последствиях (он не верил, что перед ним мог стоять колдун. Ни один нормальный колдун так нелепо бы не нарядился). Но Тетарен опередил его сразу и в деле и глупости:

– Вы в курсе, что вон та черная дыра у вас на мантии неправильно изображена? Судя по мощным джетам – это быстро вращающийся квазар, но такой квазар не сможет явственно проступать через вещество, которое на себя собирает. Оно будет разогрето до адских температур и сильно светиться. За этим светом увидеть объект представляется невозможным.

– Я передам своему портному, – пообещал незнакомец и тут же исчез. То ли критики испугался, то ли преследовал непонятные цели.

– Что ты за заклинание произнес, что оно его смыло? – усмехнулся Гимёрмун. – Из всех слов я понял лишь про дыру и черное, и надеюсь, что смысл был приличный. Но против неприличного тоже не возражаю, только бы действовало. Впрочем, он может быть где-то рядом, хотя, мои тени мне говорят, что поблизости невидимок нет.

Он подозвал своего коня и предложил сэлею скрепить знакомство в славном трактире, где, по его заверению, принимают даже чертей, лишь бы те хорошо платили.

ВЕЧНЫЙ ШАХ

Или… что, черт возьми, здесь творится?!

Пока Тетарен с Гимёрмуном тусили в трактире, секрет толерантности в котором объяснялся легко – он стоял на земле колдуна – Гроскала и Альме явились на сходку рыцарей-заговорщиков.

Альме умолял ведьму наколдовать ему черные доспехи, но она решительно отказалась. Одеться, как для войны, на такое мероприятие, даже если ты его лидер – значит дать повод атаковать тебя по любому поводу. Она заставила его нарядиться в тот самый кафтан, в котором Гимёрмун, под ее влиянием, пробовал покуситься на жизнь ворлока.

Если есть вещи, несущие неудачу, то этот кафтан, очевидно, был из их числа!

Место, где собирались рыцари, находилось в подвале дома, просторном, но, чтобы вместить всю компанию, площади все равно маловато было. Гроскала и принц вошли через главную дверь (охрана поддалась мороку, едва покосившись на ведьму). До этого они наблюдали прибытие всего нескольких человек, и то, некоторые потом покидали дом. Зато в зале подземном яблоку негде было упасть. Помимо оравы рыцарей, здесь присутствовало немало слуг, и собрание было правильнее назвать застольем.

 – Не ешьте ничего и не пейте, ваше высочество! – предупредила Гроскала принца. Тот кивнул, стараясь во всех движениях подражать своему названному брату. Или, может, уже не брату?

Сейчас у Альме вместо души творился котел бурлящего хаоса. Столько всего за короткое время произошло! Нашелся друг детства – и он оказался прислужником тьмы. Нагрянула любовь – но любимая тоже прислужница тьмы. Кто-то из них затевает против отца-короля! Каждый из них что-то делает друг против друга. Кажется, Гимёрмун – предатель, но это не точно. Гроскала твердит, что тайный орден рыцарей управляется им, потому что она видела Гимёрмуна у них во главе. И теневод их собрал, выдавая себя за принца! Поэтому катастрофически важно не опростоволоситься в этом собрании, и узнать, что, черт возьми, происходит здесь, вообще?!

В душе Альме очень надеялся, что его бывший шут не виновен ни в чем. Но тогда получается, что Гроскала врет, а раз врет (и прощай любовь!), значит, тянет его в западню…

Так спускался принц из высокого мира рыцарских идеалов в преисподнюю сложных интриг по ступенькам подвала.

Но о реальной беде, в которую их занесет, ни Гроскала, ни Альме даже не подозревали.

---

– Нет, ну все-таки, что бы ты делал, коли бы марь не могла твоей тени видеть? – в десятый раз заводил шарманку подвыпивший Гимёрмун. Приливавшее к голове вино зациклило его на профессиональном вопросе.

– В Нигиле сгинул бы, что еще, – отвечал Тетарен устало.

Один раз пытаться найти ответ, которого нет – еще полбеды, но когда это делаешь целый вечер – свихнуться можно!

– Интересное место этот ваш Нигиль, похоже.

– Тебе бы туда заглянуть!

– И загляну!

– Без меня, пожалуйста.

Гимёрмун налил еще по бокалу и сэлею пришлось пить волей-неволей. Вино на него не так действовало, как на теневода – желудок когда-то давно в человеческой жизни привык к гораздо более крепким напиткам. Тем более, что Гимёрмун повторял ошибку Гроскалы: пытался отбить у сэлея разум, не думая о последствиях.

– Ну ладно, – пробормотал Тетарен, зачем-то вытащив зеркало из кармана.

– Эй-эй, ты что? – заволновался его собутыльник.

«А что я, правда?» – нетрезво подумал сэлей. Наверное, он хотел оценить уровень пьянства, отражаемый на собственной физиономии. Но от реакции Гимёрмуна внес коррективы в план.

– Видишь эту штуку? Вот. Ты спрашивал, что будет, если я на тебя направлю его… Да не тянись за мечом! Дай закончить! Нигиль – это такая штука, которая хуже, чем то, что ты сможешь здесь усмотреть.

Он раскрыл зеркало и употребил его по назначению. Нет, не на Гимёрмуна, конечно, а на самооценку. Последняя показала, что до ужасов Нигиля отражению пока далеко, но остановиться пить все же стоит на этой ноте.

– Ладно, – сказал он, вставая. – Меня ждут дела. Приятно было познакомиться, Гимёрмун.

– Какие дела могут быть ночью?

Сэлей уже не помнил какие. Что-то в городе. А может быть, и не там…

– Подбросить до места? – предложил теневод.

А черт с ним, пускай подбросит. Конь у него – словно медленный телепорт! Из края в край хоть не сразу, но и не с расторопностью битой повозки.

На выходе Гимёрмун норовил расплатиться за ужин пожеланиями добра, но сэлей, не успевший убрать зеркальце, так взглянул на него, что рыцарь тьмы полез за монетой. И час спустя, когда они спешились у запертых ворот Львинеца, Гимёрмун вспомнил, наконец, что у него ещё есть волшебное кольцо, которое бы доставило их сюда за секунду.

– А в город оно вряд ли пустит. Не любит оно тесных мест.

Сэлей смотрел на ворота, переваривая услышанное. Небось, полчаса назад они были открыты… Он постучал в дверь той пристройки с куполовидной крышей, которую недавно отмывал бравый стражник. Ответа не было, но показалось, что кто-то внутри чем-то стукнул. Гимёрмун тоже навострил уши.

– Дай, я! – сказал он решительно и задубасил в дверь кулаком со всей пьяной дури. Рядом с дверью, в окошке мелькнуло пламя свечи, а через миг они оба – сэлей с теневодом – были сшиблены наземь мощнейшим ударом магической атаки, усиленной выбитой створкой двери.

---

– Не пытайся! Цепи волшебные, – услышал сэлей в кромешной тьме голос Гимёрмуна. А он почти что и не пытался, и вообще, лишь минуту назад очнулся.

– Судя по запахам, это не трактир. Больше похоже на лабораторию.

– На что?

– Место, где много крыс.

– Это у вас так темницы зовутся?

– М-м… нет. Если темницы, то только для крыс.

Гимёрмун фыркнул: «Странные вы ребята…»

– Минутку, – доперло до Тетарена. – Мы что – в темнице? Нет, мне, конечно, не привыкать, но за что?

– Счастливчик ты… – бормотнул теневод. – Не привыкать ему. Я, вот, здесь – в первый раз! Обычно мне только грозили сюда запереть. Голодом в подземелье морить, в хвостатой компании. А за что – твой черед ломать голову. За вино? Вроде, сухого закона не наблюдалось. За то, что пытался не расплатиться? Так расплатился же – ты свидетель. За выбитую дверь? Она вылетела на нас изнутри сама, разве нет? Знаешь что… мой хозяин уже немолод, может, у него что старческое? За несколько дней он меня то наказывает, то награждает, то снова наказывает. Причем, в самые неожиданные моменты…

– Твой хозяин нас запер здесь? А… за что?..

– Проспись, – буркнул Гимёрмун, и, судя по звону цепей, старался улечься, насколько это возможно, поудобнее.

Совет его был бесполезным – сэлеи не спят.

Долго ли коротко ли, за ними пришли и потащили вдвоем на очную ставку – хотя, такой способ допроса, наверное, сложен для этих мест и времен. Скорее всего, ворлоку было лень разбираться с ними поодиночке. Весь вид милейшего старикана ясно гласил, что он очень, ОЧЕНЬ зол.

Сидя в кресле, он долго переводил взгляд со своего слуги на недоумевающего сэлея и обратно. Закончив с этим, еще минут пять следил за скакавшей на подоконнике птичкой. Наконец, заговорил, обращаясь к Гимёрмуну:

– Вот так ты меня и отблагодарил за все милости, что я тебе оказал…

Положения это не прояснило, и терпение у Тетарена лопнуло. Читатель, конечно, заметил, что он любил лезть в беседу не в свой черед.

– Простите, как вас зовут – не знаю… – так, если честно, и не узнал. У ворлока, несомненно, было какое-то имя, но сэлея с ним познакомить по-настоящему так и не удосужились. – Только послушайте. В вашем мире я гость. И вышибать гостей дверью – не лучший прием, как мне кажется.

– Хм, так передо мной Тетарен Томар, – пробормотал ворлок. – Я себе его представлял иначе…

Конечно, я знаю, что он себе представлял. С рогами, копытами и прочим обвесом, столь популярным у молодых глупых демонов. Помнится, я этим по юности тоже баловался. С другой стороны, описание «кузена» у него в книге было. Просто, одно слово «демон» настраивает на определенный образ, не так ли?

Ворлок пошарил на столе, вынул из кучи бумаг любимое зеркальце гостя и приступил к делу. Продвинутые маги, захватив в плен сэлея, начинают всегда с одного вопроса. А Тетарен, побывавший в таком положении уже не раз, страшно устал на него отвечать.

– Как оно работает?

– Только в моих руках. Которые почему-то связаны. И я все никак не могу причину этому найти.

– Прошу прощения за недоразумение, – вежливо ответил колдун. – Я вас отпущу, когда смогу убедиться точно, что вы не в сговоре с этим прохвостом! – и он снова обратил гневный взор на Гимёрмуна.

Тот резко дернулся в цепях.

– Хозяин, я знаю, что я прохвост, но с каких пор за это судят и в цепи заковывают?! В чем я на этот раз провинился?

Гадкий смешок из угла выдал затаившуюся в нем Гроскалу. Она выступила на середину комнаты, и стало ясно: за всем стояла ведьма. Правда, она, почему-то не торжествовала. Вид у нее был подавленный. Колдун дал ей слово.

– Твой заговор был раскрыт! – заявила она. – И за свои преступления ты ответишь как следует!

– Какой еще заговор?! – изумился теневод. – Против кого – против тебя, что ль, мерзавка?!

Сэлей не был большим экспертом по психологии, но он подумал, что Гимёрмун абсолютно искренне изумлен тем, что его причисляют к каким-то заговорам.

– Она имеет в виду тайный орден рыцарей, который ты собирал, когда нас с тобой арестовали.

– Тайный – что? Каких рыцарей?! – недоумение Гимёрмуна перешло все границы.

– Ну ты же себя выдавал за принца, как говорят. Собрал орден рыцарей, сходку устроил с собой во главе.

– И тебя, сэлей, посылали его отвлечь, – вмешалась Гроскала. – Думали, умный ты, а ты с таким легким делом не справился!

Тетарену почудилось, что при взгляде, которым смотрел на него теперь Гимёрмун, надо бежать от него за тридевять земель, едва руки развяжут.

– Тебя посылали ко мне? А меня зачем к тебе с дипломатией отправляли?

Теперь недоумевал сэлей.

Как в дальнейших разборках, попреках и обвинениях обнаружилось, ведьма с принцем пришли на пир рыцарей. Принц поначалу удачно себя выдавал за побратима, но понять, для чего здесь все собрались, они не успели. Явился истинный Гимёрмун. Вот он-то, как раз, был в черных доспехах, и хотя называл себя принцем Альме, но рыцари явно привыкли к такому образу. Так что, наследника престола схватили, связали и потащили куда-то. Гроскала еле унесла ноги, преследуемая Гимёрмуном.

Она скрылась в пустой сторожке, через которую был выход из города, но тут со стороны двери подошли сэлей с теневодом. Тогда она воззвала к своему хозяину. Он явился через волшебный перстень и применил заклинание, чтобы остановить своего слугу.

Читатель, ты что-нибудь понял, что там творилось? Уверяю тебя, Тетарен целый вечер провел с Гимёрмуном сначала на поле, потом в таверне. И готов заложить все свои леденцы-кристаллы, ведущие в будущие картины, лишь бы доказать то, что его новый друг ни на шаг за все время не отлучался! Наоборот, от него отвязаться было никак невозможно!

Но ворлок этому верить не хотел. Кто будет слушать, если свидетелем – дурной демон, а демонам верить нельзя априори.

– Когда я тебя просил спасти Альме из рук Гроскалы, ты, хозяин, сказал, что делами его королевства не интересуешься, – возмутился Гимёрмун. – А теперь, когда мне самому тревожно за брата и я хочу разобраться – ты обвиняешь меня в непонятно чем из-за Четверограничья!

– Потому что из моих рук его нечего было спасать! – вскричала Гроскала.

– А из моих, будь он там, разве надо?

– Верни принца, – коротко повелел колдун.

– Как я его верну, когда у меня его нет! И не было никогда. То меня похищают, то его. За последние десять лет мы с ним от силы пять раз словом перемолвились…

– Вот что, – ворлок встал с кресла. – Одно дело, когда вы, теневоды, играетесь с королями по мелочи, а другое – когда ты заварил колдовскую кашу. Четверограничье бурлит, в похищении принца обвиняют меня, и на нас собираются идти с войной. И это не тот дурацкий поход, который когда-то привел тебя ко мне на несчастье. Сейчас у них слишком большие возможности. Вспомни, как Свиток Теней у нас увели.

– С ее помощью! – кивнул Гимёрмун на Гроскалу.

– Ладно, не важно, с чьей. Принц у тебя, и на сей раз все просто. Верни его ко двору. Не придуривайся. Я тебя отпущу… – добавил он под скрежет зубов ведьмы, – и даю тебе время до новой луны. Будь уверен, что отныне я прослежу за каждым твоим шагом!

Магические оковы сами пали с рук пленников. Сэлею было возвращено зеркальце и наказано идти восвояси.

Ворлок еще собирался что-то добавить, но не успел. Вошедший теневод объявил, что во дворе ждет высокий гость – посланник из Белого Сада. По волнению колдуна при этих словах, было видно, что гость и вправду высокий.

– Это, ведь, тоже из-за твоих проделок! – бросил он Гимёрмуну.

Ну да, ведь Гроскала, конечно, не первой отправила туда украденный свиток.

Высоким посланником, которого чтил сам хозяин этого замка, оказался знакомый сэлею и теневоду нелепый маг. Тот самый, что наблюдал за их схваткой в траве и подвергся научной критике. В утреннем свете, падавшем из окна с чирикавшей птичкой, его лицо было видно теперь хорошо. Молодой, с правильными чертами лица, сдержанным выражением, он олицетворял собой строгость и благочинство. Если вспомнить его поведение в поле, то можно решить, что там был не он. Но это был тот самый тип – вряд ли кто-то еще мог напялить на себя столь же дикую мантию, и ошибочно изображенный квазар оставался на своем месте.

Колдун ему даже отвесил полупоклон и в ответ получил красивое вычурное приветствие.

– Мир сему дому! – провозгласил загадочный чародей. – Я пришел узнать о судьбе одного артефакта, который был отдан мне на хранение. Своими глазами я наблюдал, как в моем магическом павильоне сгустилась тьма, а когда рассеялась, то бесценный предмет, который я охранял, испарился, как будто его и не было. Лишь хозяин этого великолепного замка способен на столь же великолепный трюк.

– О судьбе свитка можете не волноваться. Его вернули мне, – ворлок сделал упор на слово «вернули». – И воры наказаны, – добавил он, покосившись на Гимёрмуна зачем-то.

Гость выдержал затяжную паузу, с таким лицом, словно слушал музыку.

– О да, конечно, – кивнул он в конце концов.

Гимёрнун бросил взгляд на окно.

– Вы пришли сами, не как посланник? – уточнил старик.

– Конечно, меня послал Верховный маг Белого Сада, но поскольку Верховный маг – это я и есть, то можно выразиться иначе. Меня зовут Еэри, – добавил он с учтивым поклоном.

Не успевший еще убраться, как было предписано, восвояси, сэлей прыснул от смеха. Нет, в самом деле, здесь ничего не было смешного. Но сколько же тысячелетий соотечественники реагировали так на его собственное имя – мог же он хоть разок посмеяться над чьим-то?

Никто не понял причину смешка. На лице Еэри, поднявшего на него глаза, дрогнул мускул, а Гимёрмун невоспитанного пришельца толкнул ногой.

– Это все? – старый колдун уже утомляться стал.

Чародей из Белого Сада приложил руку к сердцу.

– Позвольте мне отнять у вас еще пару минут драгоценного времени. До меня дошел слух, что ваш верный помощник впал в вашу немилость. Помимо того, король, который отдал на хранение свиток нам, утверждает, что ваши слуги похитили наследного принца и держат его в плену. Король собирается объявить вам войну, невзирая на то, что идти против колдунов не особо мудро. Естественно, не запасшись магическим арсеналом извне. И если бы Белый Сад не был сейчас в ответе за присланный артефакт, который украли…

– Так я вам артефакт отдать должен?! – вскипел ворлок. – Чтобы Белый Сад не прислал своих магов в поддержку королю, собравшемуся ломиться ко мне в очередной раз?

– Артефакт… или принца, – предложил Еэри.

– Гимёрмун, – окончательно рассвирепел старик. – А выставь-ка этого наглеца за дверь!

Никто. Абсолютно никто в зале не шевельнулся. Даже птичка на подоконнике замерла, наклоняя головку то так, то этак. Всем хотелось узнать, что будет дальше.

– Ги… – начал было хозяин опять, но опомнился. – Я думаю, – обратился он к магу, – вернуть принца проще. Среди присутствующих есть человек, которому это уже поручили. Вас устроит подождать до новой луны?

– Конечно, – согласился Еэри. – Король не успеет созвать войска к тому времени.

Лично я думаю, что король и за полгода бы не сумел собрать войско, готовое второй раз идти на колдуна. Если только магическая поддержка не гарантирована.

– Но как магистр Белого Сада, я волен поставить свои условия. Вам будет разумно на них согласиться.

Колдун поморщился, но был готов его выслушать.

– Как я прежде сказал, мне известно, что преданный вам слуга впал у вас в немилость. Вы считаете, что он похитил принца, а он это отрицает. Доказать, как и опровергнуть это, невозможно. Если он причастен к похищению, то его следует наказать, однако, с моей стороны, я уверен, что это не так. Но никто из присутствующих здесь не врал! – он поглядел на побледневшую Гроскалу. – Скорее всего, обстоятельства оказались более сложными, чем можно было себе представить. За возвращение принца ответвенность лежит не только на том добром рыцаре, – он поклонился в сторону Гимёрмуна, – но и на мне. А потому я прошу дать мне право пойти с ним, куда бы он ни направился, и следить за всем, что бы он ни предпринял, дабы вернуть принца Альме к новой луне. И, конечно же, прежде, чем я это сделаю, попрошу гарантий отсутствия слежки за мной.

Колдун возмущенно сопел, но боялся возразить магу.

– Я вам что – должен отдать свое зеркало для наблюдений?

– Дайте мне наложить на него заклинание, и оно будет вам что угодно показывать, но не те места, где присутствую я.

– Ладно. Я буду знать, если вы отлучились от Гимёрмуна. Смотрите за ним хорошенько. Это в ваших же интересах – принца найти и разобраться в творящейся здесь чертовщине. Теперь – все?

Еэри поклонился, давая понять, что вопросов нет. Колдун спохватился:

– Откуда вы, только, узнали, кто врал здесь, а кто не врал, и о чем говорили до вашего прихода?

– Птичка начирикала, – сказал маг со скромной улыбкой.

Теперь все в зале, кроме сэлея, глянули на окно, и кое-кто кивнул с пониманием.