Каждое утро ты приходишь в лес, медленно ступаешь резиновыми сапогами по мокрой листве, внимательно вглядываешься в сплетения веток.

Я жду тебя на полянке за мшистным пнём. Спряталась в листьях орешника и жду. Вдруг ты сегодня не пройдёшь мимо, вдруг ты сегодня возьмёшь меня с собой? Ах, как я жду этого дня, когда ты прикоснёшься ко мне пальцами, нежно обхватишь, приведёшь домой. А там… касания твоих губ, страстные покусывания и глубокий поцелуй с языком. Грёзы-грёзы.

У тебя в руке дубина. Суковатая, кривая. Тебе, полусогнутому, она тяжела. Ты еле машешь ей из стороны в сторону, задевая траву, корни деревьев и землю. С таким оружием нечего рассчитывать на приличную добычу. Приближаешься… ещё пару шагов…

Ну вот! Облом! Ты заметил рыженькую! Ну конечно, она совсем молодая, свеженькая. Вот нахалка, вылезла вперёд, чуть под ноги не тычется.

Ты достаёшь нож. Нож, кстати, у тебя аховый. Короткий и тонкий. Разве с таким ножом ходят в лес за молодками? И всё равно я тебя люблю. Поскорей бы нам соединиться.

Ты всаживаешь нож в рыжую и одним движением перерезаешь её. Я в восхищении. Ах, какой мастер! Рыжая даже не взвизгнула.

Теперь иди ко мне, ну же! Сделай со мной то же, что сотворил с рыженькой! Пусть нас будет трое, я не гордая. Пусть нас будет сотня — лишь бы в этой сотне были ты и я! Я так возбудилась, так возбудилась!

А ты снова проходишь мимо. Словно меня нет, словно я пустое место.

Гад! Старый пердун! Слепой урод в ватнике! Но… я не могу на тебя долго сердиться. Я тебя прощаю. Конечно, в твои годы не так-то просто бегать по лесу. Ничего, мы обязательно встретимся, мой хороший. Завтра.

Не видящему меня грибнику.

По гроб твоя

бледная поганка.