День сорок второй – коварный Колобок.
Надо сказать, что план мой граничил с безумием, поэтому обдумывала я его долго. Впрочем, ночью Зона во сне одобрила его, даже пообещала подстраховать. Она тоже женщина и ей очень интересно, что из этого получится. Но выполнение я отложила, зато весь следующий день Кузя трудился в мастерской. Если вы думаете, что это тисочки-напильники, то вы глубоко заблуждаетесь. Чего там только не нашлось, станочки небольшие, но самые разнообразные.
- Эх, горна нет, - Кузя рассматривал большой напильник.
- Зачем тебе горн? – не поняла я.
- Выковал бы копьё хорошее, - тут он прав, железяка большая.
- Погоди, напильники же хрупкие, - я не дура и кое-что помню ещё в жизни.
- Это от закалки зависит, можно и мягким сделать и умеренным, я хоть и не кузнец, но в деревне на МТС видел, как делают. Мне там нож хороший из напильника сделали мужики.
- Какой ты умный! – я с восторгом смотрела на Кузю.
- А толку? Горна нет всё равно.
И тут меня переклинило, как это нет, нужно придумать. Внимательно осматривая мастерскую, я заметила странную установку. В голове побежали картинки из далёкого детства, когда за хорошие оценки нас водили на завод.
- Кузя! Если я не дура, то будет лучше горна.
На запуск установки у меня ушёл час, но установку я запустила. Странная катушка раскаляла железяки буквально на глазах.
- Колобок! Я тебя обожаю! – Кузя присосался ко мне так, что я едва сознание не потеряла, но рядом стояли бюреры и пялились на нас без всякого стеснения.
Оторвавшись друг от друга, мы с удивлением заметили, что бюреры пробуют целоваться. Ну и пусть, они как дети малые, вдруг им понравится ухаживать друг за другом. Описывать, как Кузя сделал нам из больших напильников пару наконечников для копий, я не стану, но итог превзошёл все ожидания, теперь ножи можно оставить в покое. А это значит, что пора приступать к исполнению моего плана. А план мой мог исполниться только с наступлением темноты.
- Кузя, ты сможешь подождать меня у нашего крестника? Просто я не смогу одна пройти Припять. – Этот разговор я обдумывала, пока Кузя делал нам копья.
На самом деле наконечники получились такие большие, что напоминали маленькие мечи.
- Что ты задумала, Колобок? – Кузя знает мой характер, а потому подобный вопрос сразу насторожил его.
- Только не сердись, - придётся всё ему рассказать, но начала я издалека, - Зона обещала помочь, поэтому всё должно получиться.
- Зона, это хорошо, но я боюсь за тебя, я же знаю, что такая бесшабашная.
- Кузя, они будут охотиться за нами, пока мы живы, не жить же нам под землёй остаток жизни? – Я говорила сердцем, а Кузя слушал меня внимательно. – Я хочу встретиться с Ворониным, но так, чтобы никто об этом не узнал. Не мешай мне, я всё равно уйду, но меня надо проводить мимо снорков по Припяти.
- Колобок! – слова стали лишними.
Кузя обнял меня и крепко поцеловал.
- Я провожу тебя, - наконец сказал он, - только давай зайдём к нашим мёртвым друзьям, так мы проще дойдём до Бара.
Милый мой Кузенька, как же ты прав. Никогда нельзя забывать о тех, кто стал твоим другом. А на деле мёртвые не просто проводили нас, но и крепко помогли, даже кое-что посоветовали по пути.
И вот, я стою голая перед друзьями и собираюсь осуществить свой план. Помахала ручкой и включила мимикрию. Всё, даже мертвяки видят меня только красным пятном. Теперь надо осторожно пробраться в кабинет Воронина. Дело непростое, но мне повезло. Воронин как раз переговорил с кем-то, и собеседник ушёл, а я проскользнула в дверь.
Похоже, Воронин и правда был военным. В кабинете всё просто и функционально, стол, стулья, даже диван такой простой, что я невольно стала его немного уважать. Но пора и о себе позаботиться.
И вот, Воронин задумался, достал пистолет и отложил в сторону. Видно серьёзные мысли, а оружие мешало им. Как только он прикрыл глаза, а решила осуществить свой план. Просто взяла ручку, бумагу и начала писать. Когда Воронин открыл глаза, он с удивление увидел, как ручка на его столе пишет на бумаге: «Воронин, оставь в покое Колобка, она хорошая девушка и не виновата в том, что произошло с нею». Немного подумала и подписалась, «Зона». Вообще-то мы с нею договорились о том, что я могу это сделать.
- Что за чёрт? - Воронин потянулся к пистолету, но он отполз от него по столу, а потом завис в воздухе.
Записку я подтолкнула к Воронину, и он смог её прочитать.
- Она мутантка, а всех мутантов надо убить, - категорично завил Воронин.
- Ты тоже мутант, даже физически, а особенно ментально, - послышался голос, и он явно не был моим.
- Кто здесь? – Воронин стал озираться по сторонам.
- Зона, которую ты так хочешь убить, я пришла к тебе сказать, что ты только делаешь меня сильнее, с каждым выстрелом, с каждым взрывом я становлюсь сильнее, ведь это энергия, а я и есть энергия. Ваша злоба и ненависть делает меня сильнее, а когда вы мне надоедаете особенно сильно, я устраиваю вам выбросы и гон мутантов. Могу и вовсе стереть вас с моего лица, но погибнут невиновные, а этого я не хочу.
- Это фокус такой, да? – Воронин шарил глазами в поисках динамиков, из которых звучит голос.
- Глупо, я везде, ты и так находишься во мне. Вы, люди, создали меня, а теперь ты хочешь меня убить? Испугался того, что вы наделали? Но я не зову к себе никого, вы сами приходите ко мне, каждый со своими целями, а потом некоторые хотят меня убить. Тебе не кажется, что это нечестно?
Зона много чего ещё говорила, убеждая Воронина, что убивать то, чего даже понять не в состоянии, глупо, подло и мерзко.
- Хочешь убить меня? – спросила Зона с вызовом. – А попробуй!
Я поняла, что пистолет лучше положить на стол, а сама отошла к стене.
- Стреляй прямо на мой голос! - скомандовала Зона.
Воронин поднял пистолет перед собой и выстрелил туда, где, как ему казалось, стояла Зона. В ответ на выстрел проявился слабый женский силуэт. После второго выстрела он стал плотнее, потом ещё плотнее. Наконец, перед Ворониным стояла почти плотная женщина, а в такую он уже не посмел стрелять.
- Вот видишь, с каждым выстрелом я становлюсь сильнее. – Сказала женщина из моих снов. – Я сейчас могу убить тебя, сжечь твой мозг, сделать зомби или мутантом, но я добрая, я даю тебе шанс изменить отношение ко мне. Только простые правила: не лезть в аномалии, прятаться от выбросов и не хотеть больше меня убить.
- Но все эти кровососы, снорки, химеры, они же нападают на сталкеров, возмутился Воронин.
- Их создала не я, их создали ваши учёные и военные. Хотели универсального солдата, а теперь воюйте сами со своей армией. Ты ещё не понял, что воюешь сам с собой? Ты ведь был военным.
- Офицер, всегда офицер, - заметил Воронин.
- А разве офицеры воюют с женщинами? - спросила Зона с ухмылкой на лице.
- Я должен подумать, - Воронин пребывал в некотором ступоре.
- Подумай, я всегда могу прийти снова, - Зона загадочно улыбнулась.
На шум выстрелов прибежали люди, но Зона махнула рукой, и они упали без чувств. Я поняла, что визит окончен и улизнула в открытую дверь. Кузя с мертвяками ждал на прежнем месте, и я оделась, как можно быстрее, всё-таки замёрзла уже прилично.
- Спасибо тебе, - услышала я голос, шедший отовсюду.
- Мне-то за что? – я уже поняла, что это Зона.
- За акустическую проекцию и за твой план, - Зона рассмеялась негромко и проявилась снова в виде женщины в белом… тумане что ли. – А вот и визуальная проекция, только не болтайте, мне кажется, что не всем надо меня видеть.
Зона хлопнула в ладоши и исчезла, а мы стояли и не могли выдавить ни слова.
- Колобок, что это было? – первым опомнился Кузя.
- Это была Зона, её визуальная проекция, - мне захотелось хохотать, но я всего лишь лукаво улыбнулась, наши женские секреты рассказывать я не собиралась.
Дальше можно не писать, дальше мы просто дошли обратно до Припяти, подрались со снорками, убежали от псевдгиганта и разошлись по домам, получив заказ на копья от мертвяков. В подземелье мы уже пошли сами. Я снова забрела не туда, но это даже к лучшему, поскольку нашла медблок.
- Надо написать указатели на стенах, - заметил Кузя в перерывах между поцелуями. – Знаешь, Колобок, выходи за меня замуж, - неожиданно предложил он.
- Кузенька… - я стояла обалдевшая и смотрела в глаза самого лучшего мужчины на свете.
- Нет, поженимся, как положено, - заявил Кузя, - сходим к Пьяному Попу, и он нас обвенчает.
Милый мой Кузенька, какой же ты хороший. С этой мыслью можно и закончить этот день, или ночь, поскольку наверху уже явно утро.