« —  Всё началось с Даны Майерс, которая занимала место у окна на заднем сидении школьного автобуса. Я всегда заходил последним и оказывался рядом. Она имела привычку ёрзать и высовываться. Её бедро то и дело задевало моё колено, юбка задиралась… Спирали каштановых волос раздувал ветер, и они хлестали меня по лицу. Она бросала на меня колкие взгляды, дергала своих подружек, что сидели впереди, и все трое перешёптывались и заливались едким смехом.

Близкий, теплый, сладковато-тягучий запах исходил от тела Даны, дразнил мои ноздри, и я испытывал острую физическую потребность содрать с её кожи все эти бледные конопушки. Все до одной… Это желание росло и созревало вместе со мной и однажды стало сильнее меня. А когда, спустя много лет, я случайно встретился с Даной Майерс, она даже не узнала меня…

 

Детектив по особо важным делам Джоунс выключил запись и потёр ладонью затылок. Он поймал себя на том, что заслушался «исповедью нравственных мук» арестованного — слишком задушевно и ровно этот маленький, неприметный человек, выкормивший внутри себя зверя, излагал признание. Но Джоунс не верил в раскаяние. Хладнокровный и расчётливый хищник, терзавший своих жертв, а затем убивавший — теперь наконец-то в клетке. Серийника вычисляли долгие месяцы, и каждый раз ему удавалось ускользать. Но теперь судьба его определена, и возмездие скоро настигнет.

Джоунс захлопнул папку с делом, закурил и вышел из душного кабинета в сереющую рассветом пустоту города…»

 

Генри Блант сосредоточенно стучал по клавиатуре.

«Предрассветную пустоту города», — исправил он. «Да, пожалуй, так лучше… Точка».

Роман был практически готов. Ещё подправить пару-тройку эпизодов, и можно ставить финальную точку и готовить к публикации. Генри вернулся к отрывкам, где немного ломалась стилистика текста, переделал, упростил предложения, добавил кое-каких подробностей. Кажется, всё… Утром нужно перечитать на свежую голову, а сейчас — отдых.

Он отошёл от стола и выглянул в мир сквозь приоткрытые оконные жалюзи: где-то там, укрывшись от назойливого света ночных фонарей и неоновых вывесок, мирно спят его читатели. Но скоро они, разбуженные свежей детективной историей, засуетятся, расхватывая экземпляры нового романа. Станут поглощать его в метро или за столиком уличного кафе, или класть у подушки, чтобы вновь забыться уже другим, тревожным сном — сопереживая героям, пытаясь распутать так умело закрученный автором сюжет.

Пискнул сигнал уведомлений электронной почты, и Генри вернулся к ноутбуку. В письмо без темы с обратным адресом «danamayers» было вложено только фото незнакомой девушки: довольно симпатичной, с уверенным взглядом и курчавой каштаново-рыжей шевелюрой. Генри хмыкнул: ни дать ни взять — его героиня Дана, первая жертва серийного убийцы. И адрес…

Кто бы это мог быть?.. Чья-то ночная шутка?.. Читатель, который проник в мысли писателя, еще не успев увидеть роман?.. Пожалуй, сказывается переутомление, и надо идти спать.

Генри закрыл ноутбук, залез под одеяло и забылся глубоким сном творчески удовлетворенной личности.

Под утро, как это частенько бывало, его разбудила мысль добавить ещё один флешбек для углубления сюжетной линии и кое-что переделать в начале. Отдохнувший и полный энтузиазма Генри Блант включил компьютер и увидел свежее послание от вчерашнего адресата.

Письмо опять содержало лишь фото той девушки. Волосы полузакрывали лицо, но она была узнаваема и, судя по виду… мертва?.. Лежала на полу застывше-бледная, в расстегнутой блузке, на щеке виднелась ссадина и синюшный кровоподтек, рука прижимала какую-то записку. Генри увеличил фрагмент и прочёл: «Меня убил Генри Блант».

Что-то болезненно сжалось в животе и впрыгнуло в сердце. В тот же момент раздался звонок в дверь.

— Мистер Генри Блант? — у порога стоял крупный седоватый мужчина.

— Да…

Перед глазами Генри мелькнуло удостоверение.

— Детектив Джоунс, окружная полиция. Вы знакомы с девушкой по имени Дана Майерс?

— Я?.. — Генри обомлел. — Даже не знаю, что сказать…

— Лучше будет, если вы скажете правду, — детектив сделал шаг вперёд и, заставив Генри пятиться, прошёл в квартиру.

— Правду?.. Ну, видите ли… так зовут одну из героинь романа… моего романа… который я пишу… вернее, почти закончил… — Генри попытался улыбнуться.

— Дана Майерс была обнаружена сегодня ночью мёртвой у себя в квартире. При ней нашли записку, где она обвиняет в убийстве Вас, — сухо и без каких-либо предисловий сообщил Джоунс. — Что вы на это скажете, мистер Блант?

— Что?!.. Но… Я слышал, подобные вещи иногда случаются… Некоторые преступники совершают злодеяния, следуя сюжетам романов…

— Полагаете, здесь — тот самый случай? — взгляд детектива был жестким.

— Но… дело в том, что… я еще не публиковал свой роман, — ответил Генри Блант и спрятал дрожащие руки в карманы домашнего халата.

 

Детектив Джоунс неспешно прошёлся по комнате и остановился возле стола с ноутбуком.

— Не возражаете? — не оборачиваясь спросил он.

Генри Блант судорожно сглотнул. Джоунс щелкнул зажигалкой и, усевшись в крутящееся кресло, выпустил струю крепкого дыма.

На экране ноутбука по-прежнему рассыпались звезды заставки, и детектив вглядывался в темнеющий горизонт вселенной, не торопясь открывать спрятанные за ним файлы.

Генри чувствовал, как кровь отливает от лица, и сейчас ему хотелось стать прозрачным и невидимым.

— Я получил несколько странных писем, а точнее — два письма, — произнес он, не в силах унять дрожь и вынести ожидание, когда же детектив коснется компьютерной мыши. — Они вас заинтересуют, посмотрите.

Джоунс быстро пролистал файлы, после чего крутанулся в кресле и прицельно уставился на писателя.

— И как вы объясните это, мистер Блант? — Джоунс сильно затянулся, и пепел упал с его сигареты прямо на гладкий кожаный подлокотник кресла.

— У меня нет объяснений… Но, возможно, они есть у вас, детектив Джоунс… детектив Джоунс?!.. — повторил писатель, только сейчас осознавая, кто именно перед ним.

Детектив поднялся, задев рукавом кучку пепла — тлеющие частички рассыпались по полу, оставив на лоснящейся поверхности подлокотника черные въедливые точки.

— А что вас смущает?..

— Но я же вас выдумал… — шепотом произнес автор.

— Да ну? Тогда почему вы сейчас сомневаетесь, какой знак препинания поставить в конце вашей фразы?.. А может, это вы живёте в выдуманном мире?.. Жизнь — не роман, мистер Блант. В ней всё гораздо прозаичней. По-вашему, я такой же плод писательского воображения, как и Дана Майерс?.. Увы, я реален. И та девушка реальна. Вернее, была реальной, пока вы не убили её, вписав в очередной роман. Вы же это сделали, мистер Блант, я прав?

Генри Блант ничего не ответил.

Джоунс криво улыбнулся, поискал глазами пепельницу и, не найдя ничего лучше, сунул окурок в смятую обертку от конфеты на рабочем столе писателя.

— Вы пишете свои книги, используя истории из жизни как начинку, густо поливая их кровью, как шоколадом, и заворачивая в яркие обертки, словно конфетку для читателя. Вам они приносят удовлетвороние и деньги, а что они приносят таким, как я?.. Новое преступление?.. Очередную жертву?..

Джоунс на несколько секунд прервался, чтобы раскурить еще одну сигарету. Генри Блант остолбенело стоял посреди комнаты. Мысли с треском прокручивались в голове, как барабан револьвера в русской рулетке, и, казалось, только голос детектива заглушает этот звук.

— Вы наверняка думаете, что можете управлять своими персонажами как шахматными фигурами, проникать в их головы, читать их мысли? — продолжил Джоунс. — Отлично, мистер Блант, раз вы такой выдумщик, всезнайка и можете раскрутить любую историю, то, наверное, пришла пора доказать, что вы способны сделать это не только на бумаге, но и в собственной жизни. Я оставлю вас пока, но уверен, что очень скоро мы снова встретимся.

Детектив направился к выходу и у самой двери оглянулся:

— И, да, мистер Блант, никуда не выезжайте из города. Подозрение в убийстве с вас не снято.

 

Жёлтым мячом из-за поворота дороги выкатился школьный автобус.

Анри стоял немного в стороне от шумной группки девчонок во главе с Малышкой Ди, смешливой и остроглазой, которая, несмотря на то, что сильно отставала в росте от своих подруг, была у них вечной заводилой. Она то и дело отпускала язвительные шуточки, не стеснялась давать всем и каждому разнообразные прозвища и однажды обозвала Анри «слепым лягушатником», когда тот неосторожно въехал на велосипеде в лужу и обдал грязью проходивших мимо девчонок.

Сегодня к ним примкнули двое парней постарше, и Ди вовсю острила, звонко хохотала, крутила головой направо и налево, потряхивая упругими кудряшками, подхваченными нежно-голубым бантом в цвет глаз. Её подруги, напустив на себя томно-усталый образ давно повзрослевших див, сдержанно посмеивались. Когда поднимались в автобус, парни пропускали девчонок вперед, норовя «подсадить» — ухватить за талию или чуть пониже, а те одёргивали юбки и делали вид, что злятся.

Анри вошёл следом и в проходе столкнулся с Ди, которая, придерживаясь за спинку сидения, застёгивала босоножку. Автобус тронулся, Ди пошатнулась, сумка сорвалась с её плеча и больно ударила Анри по ноге. Но он подхватил лямку и вернул обратно на плечо Ди.   Та, казалось, сильно смутилась, взглянув на Анри, тут же отпрянула и села на свое место.

Анри тоже сел. Через минуту украдкой обернулся на Ди: она смотрела в окно задумчиво и молча. Рядом, как обычно, сидел Нэд Кейси, который заходил в автобус последним .

 

Дверь за детективом Джоунсом захлопнулась так, словно барабан револьвера перестал вращаться, найдя таки свой патрон. Генри Блант на ватных ногах подошёл к столу и устало стёк в кресло.

Что за чушь?.. Он и не собирался уезжать из города, пока роман не закончен. Это другие стремятся в загородную тишину, а ему вполне хватало уединенности в собственной квартире. Он не допускал на территорию своей творческой жизни посторонних, но любил работать с приоткрытым окном, чтобы живой, пульсирующий ритм города проникал в текст, насыщал его многоголосьем звуков, приправлял резковатыми запахами и до поры до времени окутывал линии сюжетных дорог тяжеловато-дымной атмосферой.

Сейчас писательский разум раздваивался: одна половинка лихорадочно соображала, где искать выход из создавшейся ситуации, вторая — стремилась немедленно превратить всё происходящее в текст и оформить сюжет для будущего романа. Но обе половины сходились в одном: в отказе принимать нагрянувшие события как действительность.

Еще раз пересмотрев полученные письма с фотографиями, Генри Блант отправил ответ: «Кто вы? И что вам от меня нужно?» Через несколько секунд на экране появилось автоматическое сообщение: «Ошибка. Адресат не найден».

Пройдя несколько раз по комнате, Генри открыл телефонный справочник и отыскал номер окружной полиции.

— Могу я поговорить с детективом Джоунсом? — спросил он, когда спустя лишь пару мгновений отозвался голос на том конце.

— Но у нас такого нет, сэр. Может, вы перепутали?

— Да, возможно… возможно… простите… — сбиваясь, проговорил писатель.

Снова посмотрев на фотографию девушки и с минуту поразмыслив, он быстро оделся, сложил в сумку кое-какие вещи и вышел из квартиры.

 

Анри часто представлял себя сидящим рядом с ней на месте вечно унылого Нэда, но ни разу не решался занять его место. Представлял, как её локоны, раздуваемые ветром, касаются лица, как трутся друг о друга её острые коленки, как искрятся голубым бисером чертовинки в глубине её глаз… Он не очень любил произносить её полное имя. «Ди» звучало как нежный звон рождественских колокольчиков и подходило ей гораздо больше тяжеловато-монотонного «Дайяна» или «Дана».

Сразу после окончания школы Анри уехал. Ди вскоре выскочила замуж за какого-то приезжего парня, сменила фамилию и оставила родной город навсегда. Об этом Анри узнал, когда продавал дом своих родителей спустя несколько лет. Многое переменилось с тех пор. Впрочем, он тоже изменился: Анри перестал существовать — теперь он был Генри.

«Так будет лучше продаваться книга», — посоветовал издатель перед выходом его первого романа.

И Анри согласился. Так его назвал отец, отдавая дань деду, который, переехав в поисках счастья в другую страну, сам из Леблана превратился в более созвучного среде Бланта. Но дед и отец умерли, и больше ничего не связывало Генри с прошлым, кроме, пожалуй, той школьной вечеринки на выпускном.

 

Новенький серебристый «Шевроле» мчался по загородному шоссе с восточного побережья на северо-запад. Генри Блант, всегда аккуратный и сдержанный, сейчас менял полосы движения, нервно сигналил, обгоняя впереди идущие авто, но скорость всё-таки оставлял предельно допустимой: ему больше не нужны сегодня стычки с полицией. Несколько раз он задержал взгляд в зеркале заднего вида: показалось, что темно-синий «Форд» следует за ним по той же траектории.

Неужели слежка?!.. Его предупредили не покидать город, а он нарушил запрет. Но было попрано еще одно более важное правило, которое Генри Блант установил для себя сам: никуда не выезжать, пока роман не закончен. И если он позволил себе второе, то на первое — наплевать! Ведь никакого детектива Джоунса на самом деле не существует?!.. Есть только писатель Генри Блант, его персонажи … и его прошлое. Два десятка лет и несколько сотен миль отделяют его от того места, где всё началось, и если можно найти разгадку, то только там. Хотя Генри Блант пока не понимал, нужно ли ему что-то отыскать или, наоборот, поглубже спрятать.

Он думал, что никогда больше не вернётся в родной город, что колючие ростки сомнений давно исчезли под слоем многолетней дорожной пыли. Но внезапность, с которой они вдруг появились, не оставляла выбора. Он должен догнать тот школьный автобус, чтобы разобраться, откуда взялись эти послания и почему прошлое так настойчиво хочет встретиться с настоящим.

 

Всё пошло совсем не так, как ему рисовало воображение. Горячий воздух разносил запах сигарет и вишнёвого ликёра, поцелуи казались липкими, руки слишком сильно стискивали его плечи: Дана не то сопротивлялась, не то хотела покрепче притянуть к себе. Он не думал, что всё зайдет так далеко, что у него хватит смелости. Не предполагал, что небесная бирюза её выпускного платья будет смята прямо здесь — в подсобке спортзала, среди мячей и канатов, а приглушенные стоны сольются с музыкой школьного оркестра и вызовут в нём острое чувство ненависти, а не стыда и неловкости.

Он стоял за старой треснувшей ширмой, которую зачем-то поставили здесь у стены, и был так близко, что в полумраке видел, как медленно расползается стрелка на её светлом чулке. Поначалу он хотел уйти, но всё произошло очень быстро, и взгляд прикипел и уже не мог оторваться. В один момент Анри повернул голову и увидел его за ширмой, но, нисколько не смутившись, продолжил тискать девчонку, не обращая на остальное никакого внимания. А может, наоборот — всем видом показывая ему своё превосходство?..

Что она нашла в этом холодном и заносчивом Анри?.. И почему всегда с презрением смотрела на него — Нэда Кейси, которого так сильно и неотвратимо тянуло к ней?..

 

Городок был из тех, в которых застывает время, и воспоминания впечатываются в каждый камешек мостовой сепией старых фотографий. Генри Блант колесил по узким улочкам, высматривая знакомые места, силясь понять, что именно он хочет увидеть. Дом, где прошло детство, обрёл новый фасад, в палисаднике, обрамленном строго остриженными кустами самшита, важно бархатились розы. Всё выглядело очень ухоженно и казалось совершенно чужим.

Дана жила в одном из небольших коттеджей, расположенных ближе к окраине, и Генри с трудом удалось узнать её дом. Он остановил машину на противоположной стороне улицы, подошёл поближе и остановился в тени раскидистого платана. Тогда он был еще тонким деревцом с ветвями, едва выступавшими из-за ограды. На рассвете, после выпускного, они расстались именно здесь.

Генри хотел взять её за руку, но Дана отдёрнула ладонь, холодно чмокнула его в щёку и ушла. Он ждал, что она обернётся, ещё какое-то время вглядывался в зашторенные окна, а потом направился домой. По дороге встретил Нэда Кейси, что было странно: тот жил совсем в другой стороне. Но Генри брёл словно в тумане и подумал, что ему показалось. Наверное, он спутал Нэда с кем-то другим… как и в спортзале за ширмой… Или там вообще никого не было?.. Кому бы понадобилось следить за ним?..

— Говорят, что каждому писателю кто-то нашёптывает идеи, стоя у него за спиной, — раздался голос позади.

Генри обернулся: в трёх шагах от него, прислонясь к забору, стоял детектив Джоунс. Неподалёку у обочины виднелся припаркованный тёмно-синий «Форд».

— Вы следили за мной? — спросил Генри, хотя ответ был очевиден.

— А вы удивлены?

— Совсем нет, — сказал писатель, которого почему-то сейчас вовсе не заботило присутствие детектива, будь то книжного или настоящего.

Джоунс подошёл поближе.

— Так кто же подсказывает идеи вам, мистер Блант?

— Некоторые называют это музой.

— А вы?

Генри Блант не ответил.

— Иногда неплохо бы оглянуться и посмотреть, кто же всё-таки это делает, не правда ли? — продолжил Джоунс. — И при этом не испугаться того, кто стоит у тебя за спиной. Не факт, что это будет кто-то знакомый, и не факт, что ты узнаешь этого знакомого и не примешь его за кого-то ещё.

— Может, тогда не стоит оглядываться и присматриваться?..

— Почему?.. Потому что когда вы присмотрелись, то девушка с фотографии в письмах показалась вам знакомой?.. — Джоунс прищурился, глядя на Бланта. — А вы знали, что у Даны Майерс родилась дочь?

— Я подозревал это…

— Подозревали? А что еще вы подозревали?

— Что вы не работаете в полиции.

— Да, я частный детектив. Дочь Даны Майерс наняла меня, чтобы разыскать своего настоящего отца. Я нашёл вас, мистер Блант. А потом уговорил её сфабриковать письма с фотографиями и отправил их вам. Решил проверить, как вы отреагируете и что станете делать.

Генри Блант застыл, наблюдая, как детектив Джоунс разминает пальцами сигарету.

— А мы с вами, оказывается, похожи, уважаемый писатель. Вы становитесь подозрительны, а я умею выдумывать неплохие сюжеты, — неожиданно рассмеялся Джоунс. — Признайтесь, вы поверили в мою историю про дочь?

— Да кто вы такой, чёрт побери?!.. За каким дьяволом явились сюда и морочите мне голову?!.

— Так вы же сами сказали, что выдумали меня. Я — ваш персонаж, — Джоунс неторопливо закурил. — Я проводил «книжное расследование» и понял, что в цепочке «Дана Майерс — её убийца» не достаёт кое-каких деталей. Когда я поглубже покопался в прошлом девушки, то пришёл к выводу, что в этой цепочке не хватает вас, Генри Блант. Вы вольно или невольно явились катализатором её убийства. Вы так часто представляли себя на месте Нэда Кейси, что в конце концов оказались на этом месте. А может, не было никакого Нэда, а был только Генри, м?.. И пусть всё случилось на страницах вашего романа, это никоим образом не снимает с вас вины.

— Что за бред вы несёте?!.. Моя вина лишь в том, что я использовал имя девушки и некоторые её черты в образе одной из героинь.

— Да, но вы убили свою героиню. Не означает ли это, что вы хотели избавиться от той девушки?

Генри Блант вздохнул.

— На самом деле я хотел бы удержать её, но никогда бы не смог…

— А пробовали?.. Знаете, лирика не по моей части, но я кое-что смыслю в психологии преступников. Хладнокровие, с которым вы расправляетесь с жертвами в своих романах, делает вас подозреваемым номер один. Помните об этом, мистер Блант. И почаще смотрите в зеркало заднего вида — не исключено, что я буду следовать за вами.

Детектив Джоунс сел за руль, и темно-синий «Форд», визгнув колесами, исчез за поворотом.

 

Генри Блант стоял напротив коттеджа, одного из многих на этой улице, очень похожего на остальные ,  но того, который он ни за что бы не спутал с другими. Платан спокойно покачивал ветвями рядом с ним, как и в то утро после выпускного. Какое-то время Генри вглядывался в зашторенные окна, потом направился к крыльцу, поднялся по ступеням и нажал кнопку звонка.