- Как у вас все просто – «нашли»! - фыркнула я. – А моего согласия на эту авантюру не требуется?

- Как с тобой все сложно! – вздохнул Патрик, разглядывая почти пустую бутылку на просвет. И как бы пытаясь отыскать в ней истину…

- Хорошо, давай рассуждать логически. Кто может помочь юной девушке, оказавшейся в сложной ситуации? Вариант первый: отец. Но герцог сам сидит в осаде и никто не знает – удастся ли ему ее пережить.   Вариант второй: ее друзья. Друзья твои либо гниют в тюрьме, либо неизвестно где.  Вариант третий: странствующий рыцарь. Но в нашей истории даже конь его не присутствует. Я на рыцаря откровенно не тяну – потому  что сам в розыске. И желающих меня прикончить – как мух на конюшне!

   Тут менестрель машинально приложил ладонь к своей ране и слегка поморщился.

- Остается вариант четвертый и последний: муж.

- Ага! А вариант пятый – в котором девушка может помочь себе сама, даже не рассматривается?!

- А девушка не боится оказаться однажды в «каменном мешке» - рядом с десятком пьяных гвардейцев, которые будут не прочь с ней позабавиться?

   Патрик посмотрел на меня долгим печальным взглядом и, покачав головой, добавил:
- Ты настолько уверена в том, что сможешь обратиться в любом месте?

    От изумления я чуть не рухнула с  пуфика.

- Откуда ты знаешь?

- Герцог рассказал. Но особенности твоего Дара ему почти не известны. Эти способности передаются в его роду только по женской линии. Так что сам он в пространстве никогда не перемещался. И не знает – где и когда Дар может не сработать. Да ты и сама о том не ведаешь – насколько я понимаю.

- И что же мне делать?

- Ждать жениха!
Патрик подмигнул мне неожиданно весело и хитро.
 - Знаешь, кто согласился сыграть эту роль? Ни за что не догадаешься! Один рыжий ярмарочный клоун – наш общий знакомый.
- Франческо?!
- Он самый!   Здесь его никогда не видели – и никто не знает: циркач он или барон.  Правда, есть еще немало сложностей. Нужно каким-то образом раздобыть нашему другу поддельные документы, подтверждающие его титул и богатую родословную. С этим  обещала разобраться Люция. Еще необходимо пышно обставить его появление в этом замке. Кстати, о замках!  Вы с Франческо можете спрятаться в моем родовом имении – в горах. Эта маленькая крепость стоит на границе Вести и Элсентии, и Джильберт, по счастью, о ней ничего не знает. Остальные-то мои земли давно конфискованы в пользу короны злодея. Вот как сыграешь свадьбу, так и отправишься туда – праздновать медовый месяц. Да не подпрыгивай ты так! Никто не заставляет тебя выходить за Франческо по-настоящему. Говорю же – документы у твоего «жениха» будут поддельными. Но, чтобы их сделать, нужно какое-то время. Скажи родне, что ты согласна подумать. Например, неделю.  А за это время  Франческо с Люцией доберутся до  ваших пределов .  Родственники успокоятся, расслабятся и перестанут следить за каждым твоим шагом.  Сможешь выходить из замка – и потихоньку проверять все плюсы и минусы своего Дара.

- А ты?

- А я попробую пару дней где-нибудь отлежаться, а потом пробраться в осажденный Фалькенштерн.  Надо успокоить твоего отца  -  он же ничего о тебе не знает!  А слухи ходят всякие – в том числе и про каменный мешок с гвардейцами. Так что сегодня под покровом ночи я из замка незаметно исчезну. Дабы не привлекать и не навлекать. Тебе все ясно?

  Я молча кивнула. И заплакала.

- Господи! А сейчас-то – что не так? – изумился менестрель.

- Все! Ты жизнью ради меня рисковал.  И помочь хотел. А я нахамила. И тебя – ударила-а-а… Дура малолетняя!

- Не плачь! Ты просто маленькая испуганная девочка! И защищалась, как могла. Кто ж знал, что так получится? Ну, не будешь плакать? Хочешь, я тебе свою лютню оставлю? И ноты? Там у меня новая песенка есть – как раз про Птицу. Мне все равно инструмент в ближайшее время не понадобится. Самого себя бы целым  донести!

- Хочу, – ответила я, все еще всхлипывая и размазывая слезы по лицу.
Видимо, вино все-таки ударило мне в голову. Или я немного спятила от всех потрясений этого дня. Потому что ничем иным нельзя было объяснить мою следующую фразу:

– А еще хочу, чтобы ты … поцеловал меня на прощанье. Вдруг мы никогда с тобой больше не увидимся?

   Патрик вздрогнул так, будто на змею наступил. И как-то странно на меня посмотрел. Но потом вздохнул, подошел и послушно притянул к себе.

Ласково коснулся рукой щеки, и осторожно тронул своими губами мои – все еще соленые от слез...

Время остановилось. Порыв ветра, влетевшего в комнату, взметнул пламя в камине, переплел каштановые локоны и пряди черных  волос.
Менестрель медленно отстранился от меня, улыбнулся, еще раз провел рукой по моей щеке:

- Только не плачь больше, пожалуйста! Ты же веселая певчая птица! Ну, выше нос!

- Тогда уж клюв! – хихикнула я, пряча  смущение за шуткой.

- Ну вот, ты уже смеешься, значит, все в порядке. Не грусти! Я постараюсь прислать тебе весточку из замка отца.

- Кстати, о замке! Как же ты собираешься туда пробраться, если он со всех сторон осажден войсками короля?

- Пока не знаю – вздохнул Патрик. – Постараюсь разобраться на месте.

- Разбираться на месте будет поздно! Слушай внимательно: в замок моего отца ведут три подземных хода. Один из них можно найти в пещере Клык-горы. Но он полузасыпан еще со времен моего детства. Второй – начинается в лесу неподалеку от замковых ворот и ведет прямиком в Сторожевую башню. Но найти его сложно. И к тому же, в лесу сейчас, наверное, полно гвардейцев. А вот в третий можно попасть из той самой таверны, где ты выступал год назад. Не зря же Франческо засунул тебя в погреб! Вот только объяснить тогда он ничего не успел. И ты напрасно мерз там в одной рубашке. Ход заканчивается в главной башне замка, прямо под фехтовальным залом. Думаю, тебе понадобится именно третий ход.

- Это же просто бесценные сведения! Спасибо,  девочка моя! Я немедленно отправлюсь в путь…

   Менестрель вскочил с места, но вдруг пошатнулся и приложил руку к груди. Я рванулась к нему, успев подставить плечо.

- Черт, кажется, рана снова открылась…

- Куда же ты поедешь?! Ты даже до своей спальни сейчас вряд ли дойдешь. Ложись скорей, а я побегу за лекарем!

  И, напрягая все силы, я кое-как дотащила Патрика до кровати. Потом выскочила  из комнаты, не очень представляя, где сейчас, среди ночи, можно найти лекаря. К счастью, навстречу мне по коридору шел Артур.

Пришлось сказать ему, что Патрик ранен. И уже через несколько минут замковый лекарь со своей коробочкой, полной целительных мазей и бинтов хлопотал вокруг менестреля.

- Рана неглубокая, но вы, молодой человек, совершенно себя изнурили.  Эти  ваши сражения, ночные скачки по лесам плюс сегодняшний концерт – не дали организму нормально восстановиться!

   Я слушала ворчание старичка и то краснела, то бледнела.
Господи! Мало того, что Патрик танцевал со мной, он еще меня на руках тащил до спальни, когда я обморок изображала! И на концерте «выложился» полностью. Как он вообще такое выдержал?

- Так что предписываю вам строгий постельный режим, – закончил лекарь свою речь. - И еще! Сегодняшнюю ночь проведите здесь. В столь неважном состоянии перемещать вас из одной комнаты в другую  - просто опасно!

- А как же…

  Артур явно был смущен, и я понимала  - чем. Но успела  ответить ему:

- Пусть больной останется здесь.  Я сегодня прекрасно посплю в комнате служанки. Элиза все равно отпустила ее до утра. А завтра состояние раненого наверняка улучшится  и позволит ему отправиться к себе.

   Я тараторила все это, постепенно наступая на лекаря с Артуром и вытесняя их из комнаты.

– Только ты Элизе сейчас ничего не говори, не стоит ее беспокоить. Иди к себе! Спокойной ночи! Лекарь  же сказал, что больному нужен покой.

   Артур хмыкнул и с какой-то особой задумчивостью взглянул на меня.  Потом оба они, наконец, удалились.

 А я, совершенно обессилев, рухнула на  узкую кушетку в соседней комнате. Хотелось  побыть одной и осмыслить все, что принес этот безумный и прекрасный день.
Бал, мое перевоплощение в Принцессу, веселая расправа с женихами… Песни Патрика, наш танец… Первый в моей жизни поцелуй!

Я улыбнулась.
Вот это, пожалуй, было главное. Главнее, чем наш разговор о предстоящем липовом замужестве и всех политических проблемах королевства.

Я не знала, как назвать мои чувства к Патрику. Конечно, он мне нравился.  Но слово «любовь»  казалось мне сейчас каким-то слащавым и пафосным, отдающим глупыми романами, что читала  фрау Матильда.
Нет-нет, я испытывала к менестрелю нечто  иное.
Восхищение его талантом и мужеством. Тревога за его жизнь, отчаянное желание  помочь, защитить на  полном опасностей пути. А еще странная нежность, радость встречи  и боль от сознания скорой разлуки…
 Можно ли назвать все это любовью? Но с другой стороны – откуда вдруг взялось  внезапное желание его поцеловать? Ладно, подумаю об этом утром!

Я тихо встала и прошла в свою комнату. Свечи были погашены, и только догорающий камин бросал золотистые отблески на лицо спящего менестреля. Он дышал ровно  и чему-то улыбался во сне. Его строгое, мужественно красивое лицо  казалось сейчас совсем юным, мальчишеским.
Я вспомнила, как весело он смеялся, услышав мою незатейливую песенку. Как сказал, что я пою «замечательно». И даже не заметил, что играю я - не очень. Или заметил – но ничего мне в осуждение не сказал…

   Патрик пошевелился, вздохнул, положил правую руку поверх одеяла.

Я присела на край кровати и осторожно накрыла тонкие и сильные пальцы музыканта и воина своей ладонью.
Какие бы испытания ни ожидали нас в будущем, спасибо тебе, мой менестрель! За эту боль и радость! За твои песни, от которых пылает сердце!

За то, что впервые в жизни я хотя бы на мгновение почувствовала, что значит быть любимой…

   Я подошла к раскрытому окну. Дружище -ветер радостно взметнул легкие занавески и растрепал мои волосы. Он словно звал меня за собой.
Рассветные сумерки тихо вползали в комнату. Одним движением вскочив на подоконник, я шагнула в оконный проем.

 Удар сердца! Мгновение тьмы и миг небытия!  И снова – порыв ветра, бережно расправляющий мои крылья, подставляющий мне свои упругие невидимые ладони, ласково перебирающий перья.
Взмыть свечой вверх, так чтоб запело - зазвенело каждое перышко в изгибе крыла. Вихрем промчаться по ночному небу так, чтобы искры звезд сливались в серебряные полосы. Камнем устремиться к земле - чтобы перехватило дыхание от скорости, краем крыла коснуться глади озера, рассыпав бисер жемчужных брызг. И снова взмыть ввысь к алеющей над горизонтом полосе рассвета. И в этом счастливом безумии услышать, как рождаются  строчки:

Дом оставь, словно день вчерашний, и сомненья свои забудь.
Черный флюгер на старой башне указал нам нездешний путь.
Чтоб лететь, пока хватит дыханья, вместе с ветром над городом ввысь,
Где луна нам назначит свиданье, и где свечи каштана зажглись.

В этом теплом серебряном свете мы стряхнем с тобой пыль прежних лет.
Робко за руки взявшись, как дети, вместе встретим наш первый рассвет.
Пусть безумствует ветер разлуки, стрелки рвет у судьбы на часах,
На груди твоей спят мои руки, вздох твой дремлет в моих волосах…

   Насладиться чувством полета, мне в последнее время удавалось редко.

Отец просил меня лишний раз Даром не злоупотреблять. Во-первых, он, изо всех сил старался сохранить его в тайне. А во-вторых, все эти чудеса сильно расстраивали матушку. Если не сказать – злили. А мне, конечно, не хотелось лишних ссор и переживаний.  Друзьям же мальчишкам я даже словом ни о чем не обмолвилась. Тогда в замке на целый год хватило разговоров про «крылатого ангела». Слава Богу, что наш бедный Марти ничего не понял и не рассказал, кто его спас!
 

Я, конечно, пыталась немного разобраться в тонкостях моего Дара – но тогда мало что поняла.  Успела попробовать – взлет, посадку. Еще пожалуй – дальность перелета. И то -  последнее я так до конца и не выяснила. Потому  что улизнуть из замка далеко и надолго  не всегда получалось. В мою тайну, кроме отца и матушки, были посвящены всего несколько человек. Те, кто пытался вывезти меня из Вестии обычным путем. Ну, это и понятно: они должны были знать - для того, чтобы случайно не помешать. То, что Патрик тоже обо всем знает – с одной стороны забавно, а с другой – ужасно плохо. Видимо, у отца нет никакой надежды на счастливый исход битвы. Раз он доверил менестрелю мою тайну и меня заодно.
Сердце мое заныло от предчувствия близкой беды – и я быстро полетела обратно. Ибо в растрепанных чувствах в небо лучше не подниматься. А еще я поняла, что мне срочно нужно переговорить с Артуром.