- Ну, и о чем ты хотел со мной поговорить, внучек? – усмехнувшись, спросила Берта. – Я ж вижу, ты здесь остался не для того, чтоб тарелки мыть.

  Я вздохнул, судорожно соображая – с чего начать разговор?

- Выслушай меня … бабушка,  - сказал я, присаживаясь к столу, на котором не осталось ничего, кроме злополучной книги. – И, если можно, не перебивай. То, что я – самонадеянный идиот, я и сам знаю. Но мне надо с кем-то поделиться своими мыслями. Дядюшку и Сандру я волновать не хочу, а мальчик – в таком вопросе не советчик. Я сейчас изложу тебе свой план, а ты укажешь на его слабые места. И мы вместе подумаем – как обойти острые углы?

- Как рыбку съесть и кости выбросить? – хитро прищурилась старушка.

  И серьезно добавила:

- Я  тебя слушаю.

  Я поерзал на лавке, взлохматил волосы  и сказал:

- Ежу понятно, что сегодня – судьбоносный день. От того, чем закончится эта дурацкая коронация, зависит не только жизнь короля. На что способен герцог, все уже успели прочувствовать на себе.

  Тут я покосился на бабкину спину. Она вздохнула и согласно кивнула.

- Так вот. Допускать Филиппа к короне никак нельзя. Потому, что от его любимых монахов нам всем придется прятаться всю оставшуюся жизнь. А при самом плохом раскладе мы закончим ее в тюрьме или на виселице. Герцогу не нужны ученые. И волшебницы – тоже не нужны. Куда проще управлять запуганным и темным народом. Любого, кто посмеет думать, можно сдать в руки инквизиции – и жить себе дальше, правда, до определенного момента. Бесконечные войны однажды разорят страну настолько, что живые позавидуют мертвым. И, честно говоря, я не знаю – среди кого из них я хотел бы оказаться.

- Стало быть,  ты хочешь вернуть прежнего короля?

- Он и сам не прочь вернуться. Потому, что ему тоже не нравится все, что сейчас происходит. Но тут есть один скользкий момент. Как бы там ни было – но герцог ему брат. И с этим ничего нельзя поделать. Если Вильгельм до сих пор переживает, что обидел меня – чужого мальчишку, да еще и сына своего убийцы, то - как он сможет уничтожить Филиппа? Да – он от него пострадал. Да – он прекрасно понимает, что страна несется к гибели, как взбесившаяся лошадь. Но король – живой человек, со всеми присущими ему чувствами. И, значит, может дрогнуть в самый ответственный момент. Кроме того, месть – это блюдо, которое подают холодным.

- А у короля нашего сердце слишком пылкое,  – вздохнула  Берта. – Раз даже мальчишка обеспокоился его… этим самым… «душевным состоянием».

- Именно! Но есть еще и другой «мальчишка» - у которого имеется свой счет к герцогу и его клевретам.

- Ну, ты у нас тоже – пострадавший.

- Да, но не до такой степени. Из-за неудачного покушения на короля я остался сиротой. Но меня подобрал мэтр Бартоломеус. И все эти шесть лет я весьма неплохо жил. Меня не держали в башне, как Вильгельма, я ни разу не сталкивался с инквизицией – как ты и Сандра. А мои слезы – давно высохли.

- Так-так, понимаю, парень. Сердце твое – спокойно, хоть и гневом давним полно. И рука не дрогнет в нужный час.

- Вполне. И могу доставить большие хлопоты герцогу и епископу. А теперь послушайте меня очень внимательно, бабушка Берта.
Я наклонился к старухе и заговорил горячо и четко.
- Если я предстану перед врагами  в образе своего папаши, никого это не обрадует. Вряд ли кто-нибудь из злодеев надеялся, что покойник однажды проявит пагубное стремление восстать из мертвых, А затем – на фоне моего появления, сработает «заклятье» на короне. И все!   Бог  покарал неправых!  Ну, или – Магнус. А я  как бы  вообще ни при чем. Потом явится наш Пройдоха Джон – сиречь воскресший король. И, как сказано в Библии – правые восторжествуют!
Берта задумчиво кивнула.

- Хорошая задумка, Гай. Хоть и чертовски опасная!  Стало быть, тебе мои чары надобны?

- Ну, да. Есть два момента. Мне нужна одежда – как на той картинке в книжке. И еще меня надо бы чуток «состарить». Для того  чтобы я появился на коронации не Гаем, а Бальтазаром.

- Так-так,  – снова протянула волшебница  и посмотрела в окно. – Но вдруг ты на коронацию не успеешь?   Солнце-то уже  садится. Дар колдовской хоть ко мне и вернулся, а все же слабый он. Много времени потребуется на колдовство.

А тебе ж  еще до города добраться нужно.

  Я улыбнулся и уверенно произнес:

- А разве вы забыли, бабушка, что я - Дракон? Почему бы не наслать на город чудовище – для полноты картины? Ха! На чем еще может вернуться из ада воскресший убийца!

- Ух ты! – раздался у двери звенящий шепот. – Как интересно!

  Я стремительно обернулся. На пороге стоял Каспар. И смотрел на меня восхищенными глазами. Я не успел раскрыть рта, чтобы турнуть малолетнего «следопыта» с нашего тайного совета, как он спросил:

- А ты возьмешь меня полетать?

- Исчезни! – отмахнулся я от мальчишки.

  Мне было важно закончить разговор с Бертой. Ведь старшая волшебница так и не произнесла нужных слов. «Дар вернулся» и «я тебе помогу» - совершенно разные вещи. А то, что теория отличается от практики – я прекрасно знаю.

Но Берта молчала. И только задумчиво теребила край передника.

- А как же Сандра?  – сказала она, наконец. – Ты о невесте своей подумал? Молчишь, внучек новоявленный?!  Что с ней будет, ежели балаган твой не удастся и врагов наших не испугает?  И тебя схватят и убьют прямо в Соборе?!  И что моя девочка скажет, когда узнает, что я тебе помогла?

При этих словах мое сердце глухо стукнуло и сжалось. Боль и гнев сдавили виски.

- Как раз о Сандре я и забочусь! – буркнул я. – Если на трон вернется Вильгельм – инквизиторы исчезнут. И больше никто не посмеет тащить девушку в тюрьму.

И издеваться над ней только потому, что она не такая, как все. А если я трусливо устранюсь,  то все останется – как есть. И рано или поздно ее снова найдут.

И тогда уж точно сожгут – потому  что из тюрьмы она улетела на Драконе!

- Полетать…. – снова прошелестело у двери.

  Я показал Каспару кулак. Тут, можно сказать, судьба мира решается! А этому озорнику – лишь бы покататься!!!

- В Соборе мне ничего не грозит – «верующий не может судить и убивать» - этому черным по белому учит церковь. Епископ, конечно, уже сто раз нарушил эту заповедь, но прибить  меня публично он не рискнет. Тем более – в таком месте. Опять же – к нему явится не дерзкий мальчишка, а ревностный католик, исполнивший его волю. Правда, церковь, хоть и объявила фанатика героем, за  папашу не вступилась. Ну – он и вернулся. Вроде, как в глаза посмотреть  и ножичек отдать. Единственное, что меня волнует – как мне оказаться в Соборе на нужном месте? Ведь я действительно могу не успеть к началу церемонии, а пока я буду проталкиваться сквозь толпу, что-нибудь может пойти не так…

- Я могу тебя провести! – радостно завопил Каспар. – Я там все ходы знаю!

- Каким образом? – удивился я.

- Таким! Матушка заставляла меня петь в хоре – чтобы на нашу семью не косились, как на безбожников. А еще отец вылечил Сэмюэля – сына тамошнего сторожа. И мы с ним часто лазили по Собору, когда нас никто не видел.

- Откуда ты только взялся, мальчик? – вздохнула  Берта. Но в глазах старой волшебницы заиграли веселые огоньки.

- Оттуда, – смутился Каспар. – Откуда все берутся.

  А потом гордо добавил:

- Король спас моего отца, а я – спасу короля!

- Мда! – пробормотал я. – Не зря твоя матушка желала, чтобы тебя не было сегодня в городе. А что – если ты погибнешь?

- Но ты тоже – можешь! А все равно – рвешься попасть на коронацию.

- Хм! Может быть, я мечтаю искупить грехи предков? И тем спасти свою бессмертную душу.

- За моими предками тоже водится грешок: отец лечил короля после покушения.

Епископу это вряд ли понравится…

- Даже так? Странно, однако, сходятся сегодня звезды…

- Кто тут говорит про звезды? – поинтересовался дядя, заходя в кухню. – Я ищу своего юного лекаря, чтобы сказать ему, что он сможет заночевать у нас в замке.

День близится к вечеру, и ты, Каспар, можешь не успеть попасть в город.

- А вот и успею! Мне же не надо теперь скакать туда на старом соседском мерине, - выпалил впопыхах мальчик.

  И тут же испуганно захлопнул рот, сообразив, что сказал лишнее.

- Та-ак! – с угрожающей интонацией протянул ученый и нахмурил брови. – Как это ты, интересно, собираешься попасть в город до заката без коня?!

  И он бросил на меня уничтожающий взгляд.

- Я с самого начала был против, дядюшка! – быстро произнес я. – Но этот чертенок заявил, что только он сможет во время коронации провести меня в Собор тайными тропами.

- Вот как? – иронично хмыкнул Бартоломеус. – А мне сдается, что наш малолетний Эскулап просто решил немножко полетать.

- И это тоже, - скромно потупился Каспар. – Но на самом деле я больше всего на свете хочу помочь королю! А Гай придумал, как мгновенно свести с ума и обезвредить всех святых отцов и их приспешников, собравшихся в храме. Понимаете, мэтр Бартоломеус, мы с моим новым другом должны оказаться в городе одновременно, и как можно скорее.  А его чудесное крыло мчится куда быстрее соседского заморенного коня.

  Астроном только устало махнул рукой, присел и, подумав мгновенье, печально произнес:

- Значит, вы хотите уничтожить Филиппа  и вновь посадить на престол Вильгельма? Похвальное желание! И совсем недавно я тоже его разделял. Но, мальчики мои! Не кажется ли вам, что замена герцога на короля ввергнет страну в пучину новых бед? Я осознал это совсем недавно. Вы только представьте, какой шум поднимется среди богатого дворянства! А армия? Часть солдат перейдет на сторону короля, а другая часть, возможно, соблазнится посулами епископа насчет спасения души и вечного блаженства. Обязательно найдутся негодяи, которые будут распространять грязные слухи о том, что вернувшийся государь – самозванец! И что в итоге? В стране вспыхнет небывалая смута и начнется новая страшная война. Вопрос в том – нужно ли Вильгельму все это? Он добрый и благородный человек. Я верю, он ужаснулся бы, просчитав   все последствия своего возвращения.

- Так что вы предлагаете? – сердито воскликнул я. – Заряженный молнией колдовской артефакт все равно уже прикреплен к короне. И тут мы ничего  не изменим. Даже если Вильгельм не явится в собор, герцог погибнет! И знаете, что будет потом?

Я почти выкрикнул это. Напряженно вгляделся в лица друзей и продолжил, чеканя каждое слово:

- Потом будет диктатура церкви! Самая чудовищная из всех диктатур! Я сам слышал, когда прятался ночью в соборе, что церковники обсуждали – каким образом скорее извести герцога и полностью захватить власть в стране.

У епископа – аппетит людоеда! Он с удовольствием уничтожит и своих соратников по темным делишкам, и нас с вами -  лишь бы удержаться на вершине власти! Разве участь Петеруса, погибшего из-за одной лишь преданности науке, ничему вас не научила? При новых правителях людей будут убивать на улицах только за то, что они умеют правильно написать свое имя.

Если сейчас в нашем краю всюду пылают костры инквизиции, то после воцарения церковной диктатуры ее затопит пламя диких суеверий и первобытной жестокости. И это будет ничем не лучше, а может, и хуже описанной вами смуты!

  Я выдохнул после долгой речи и почувствовал, что горло, как в детстве, мучительно пересохло, а на глаза  вот-вот навернутся слезы.

- Поэтому я должен пойти туда, дядя, – тихо произнес я. – Чтобы первым нанести удар и обезопасить приход в Собор короля. Меньше всего мне хочется, чтобы Каспар в этом участвовал  и при этом пострадал. Но, видно, другого выхода  нет. Мальчик проводит меня в Собор, и я явлюсь врагам,  как карающий ангел или кошмарное видение из прошлого. Если есть справедливость на этой земле, то мы победим, и Вильгельм по праву займет свой престол. Если же справедливости нет – то и мне тогда незачем жить!

  Бартоломеус медленно встал и обнял меня, а потом привлек к себе Каспара.

- Ты прав, Гай. Прав, как не раз уж бывало! Идите в бой, мои отважные мальчишки, и да свершится   правосудие чистыми руками юных!

- Не плачьте, больной! – изо всех сил пытаясь казаться строгим, проговорил Каспар. – Это вредно для вашего здоровья! Если вы немедленно не успокоитесь, я пропишу вам двойную дозу корня валерианы на спирту!

  Но дядя только усмехнулся сквозь слезы и, еще крепче прижав мальчишку к себе, растрепал его белобрысую макушку.

- Ну, если все друг с дружкой согласились, - пробурчала молчавшая до этого Берта,  - то мне самое время начать варить  зелье.  А колдовство посторонних не любит. Поэтому – брысь  с кухни!

  Она демонстративно шваркнула на очаг котел, плеснула в него воды и сыпанула из мешочка  пригоршню порошка, пахнущего так терпко, что  мы расчихались  и немедленно покинули «место совещания».

Я немного заволновался насчет того, сколько времени уйдет у старой колдуньи на приготовление эликсира. Потом зачем-то вообразил, что Берта из-за плохого зрения может что-то перепутать, и тогда я вместо своего отца превращусь черти во что! Может даже в того же Дракона, только без возможности снова стать человеком. От этой картинки меня слегка затрясло, и я привычно убежал в мастерскую, чтобы проверить все ли хорошо с монопланом и прогнать дурацкие мысли.