Солнце весело светило в чердачное окно, бросая на пол теплые, золотистые квадраты. Утренний ветерок играл с побегами цветущего горошка.
Я поднялась со своего топчанчика, осмотрелась по сторонам. Нильса в комнате не было, видимо, он встал еще раньше и убежал за водой. Мартин подошел ко мне, вытянул шею, положил голову мне на колени.
  Я ласково погладила гладкие серые перья:
- Ты чего мне так странно снишься, а?
  Гусь, естественно, ничего не ответил.
Все еще думая, о своем ночном видении, я подошла к очагу, чтобы разжечь огонь. Достала огниво и замерла в задумчивости. Мартин дал  мне во сне какой-то непонятный, но, наверно, очень важный совет… Что-то насчет огнива  и насчет правильных слов. Или желаний? В общем, точно не помню, а жаль. Я ударила кресалом по кремню и тихо вздохнула:
- Сейчас у меня только одно желание: получить работу у этого алхимика.
  Снова – сноп радужных искр, а вот удар серебряного колокола в этот момент заглушил громкий и вполне одобрительный  гогот Мартина. И тотчас же в комнату вошел Нильс  с кувшином воды.
- Доброе утро, Молли. Ох, а какой мне нынче сон приснился!
- Про говорящего Мартина? – вдруг по какому-то наитию спросила я.
- Да, точно, - удивленно отозвался мальчик. – А ты откуда знаешь?
- Просто догадалась. В моем сне я сидела дома, в  библиотеке, а Мартин разговаривал со мной и давал  некий  ценный совет. Вот, правда, забыла  - какой.
- Интересные дела! А мне почему-то приснился королевский дворец. И вроде бы я в солдатской форме вместе  с Андерсом и Мартином марширую по плац-параду. А потом Мартин поворачивается ко мне и говорит…
- Что говорит?
 Нильс внезапно смутился, почему-то покраснел и даже опустил глаза:
- Молли… можно я не буду пока отвечать на твой вопрос?  Ты не подумай, ничего плохого гусь мне не сказал. Просто это… очень личное.
- Ну, ладно. Не хочешь – не говори, - озадаченно протянула я. – Кстати,  знаешь, в сборнике  старинных сказаний я однажды  прочитала легенду о детях-героях,  которым снились одинаковые сны. Правда, у нас с тобой сны все-таки немножко отличаются. Да и не герои мы ни разу, честно говоря.
  Нильс улыбнулся мне. А потом все еще немного смущенно, но уверенно сказал:
- Зато мы – хорошие друзья.
- Это точно! Ну, давай позавтракаем оставшимися пирожками, да и разбежимся по своим делам. Вечером снова увидимся, и я расскажу тебе, как прошла моя встреча с алхимиком.
  После завтрака Нильс поспешил в свою таверну.

А я натянула юбку и снова завязала волосы в хвостики.
Гм! А вот теперь передо мной стоит сложная задача: незаметно выйти из дома и не попасться при этом на глаза ни Брунгильде, ни пьянице Гансу.
- Мартин, дружище, помоги!  Стань для меня разведчиком.
  Гусь понимающе кивнул и, переваливаясь, торопливо шагнул за порог. Повертел шеей и ободряюще гоготнул. Значит, дорога свободна.

Я начала спускаться по лестнице. За дверями в то раннее утро уже слышались голоса, но никто из соседей, на мое счастье, пока не спешил покидать свои комнаты. Брунгильды тоже нигде не было видно. Надеюсь, эта мегера любит поспать.
Я уже спустилась на первый этаж  и почти подошла к входной двери, как вдруг Мартин громко, предупреждающе закричал и захлопал крыльями.

Я еле успела метнуться в какую-то открытую кладовку и притворить за собой дверь.
Толстый Ганс, зевая во весь рот и протирая кулаком глаза, выполз из своей каморки и, о ужас! примостился на стуле возле входа. Достал заветную фляжечку и отхлебнул глоток. Блаженно зажмурился и повторил процедуру.
Ну, и что мне теперь делать? А вдруг он так будет и час сидеть, и другой?

Я ж к алхимику на встречу опоздаю. И работу потеряю, так на нее и не устроившись!
Но впадать в отчаяние, как оказалось, было рано. Потому что Мартин в этот трудный миг повел себя, как настоящий рыцарь, и рванулся в атаку на врага!
Увидев, что на него, раскинув крылья, летит нечто серое, гогочущее и шипящее, Ганс повел себя странно. Отбросил фляжку в сторону, выкрикнул загадочное слово: «Бе-елочка!» и пустился наутек. Мартин успел настигнуть его на лету и пару раз ощутимо щипнул пониже спины. Привратник, не сбавляя скорости, влетел в свою каморку и, вопя что-то, вроде «пора завязывать», с грохотом захлопнул за собой дверь.
На втором и третьем этажах послышались удивленные и сердитые голоса разбуженных людей. Но для меня путь был свободен! Я вновь погладила своего крылатого защитника, шепнула: «Спасибо, дружище!» и выбежала из дома.

  Тенистый зеленый сквер Мыслителей привел меня точно к особняку Корнелиуса. Крышу этого приземистого здания из серого камня украшала маленькая резная башенка с флюгером  в виде двух сцепившихся хвостами драконов. Я, разумеется, опять вспомнила Эрика. Надеюсь, тетушка Фортуната позаботится о «малыше», как обещала. Массивную  входную  дверь из мореного дуба покрывали странные письмена и рунические знаки. А медный дверной молоток был сделан в виде оскаленной морды льва. За него даже браться было как-то страшновато. Но я, конечно, собралась с духом, погладила металлического зверя по гриве и решительно стукнула молотком о дверь. Громкий звук разнесся по улице и затих где-то в недрах дома. Спустя пару минут, за дверью послышалось шарканье подошв.
- Кого еще черт несет с утра?! – ворчливый, надреснутый старческий голос был воплощением самой нелюбезности.
  Медный лев на дверном молотке ободряюще подмигнул мне. Разумеется,  это просто солнечный луч блеснул на ярком металле. Однако,  я сразу приободрилась и уверенно ответила хозяину дома:
- Это к вам юная девица пришла. В служанки наниматься.
  Дверь распахнулась. Передо мной стоял тот самый старикан, которого мы с Нильсом видели в окне вчера.
Правда, сейчас он совсем не походил на почтенного профессора. Седые волосы стоят дыбом. Прямо на ночную рубашку надет грязно-лиловый халат, весь в каких-то пятнах и дырках. Наверно, следы алхимических опытов. А ночной колпак на голове больше напоминает криво построенный скворечник.
Корнелиус хмуро уставился на меня. Почесал кончик длинного носа. А потом неожиданно схватил меня за руку и втащил в дом.
- Конкуренты, конкуренты, - торопливо бормотал он, захлопывая за собой дверь, - так и смотрят, какое бы изобретение украсть! Знаешь, что такое клейстер?
- Ну, конечно, - немного растерянно ответила я. - Это клей такой…
- Вот! Я его изобрел! Когда смешал философскую серу с винным камнем.

А потом  грохнул колбу прямо над квашней с поднимающимся тестом. И сам в него упал, за стул случайно зацепившись. Да-а, долго мне пришлось лабораторию чистить. А эти проклятые конкуренты тут же украли секрет клея из первичной материи. Каменной селитрой их по башке!
  Я в тихом обалдении слушала рассказ алхимика. Похоже, он еще более чокнутый, чем мы думали.
  Тут старикан отпустил, наконец, мою руку и неожиданно сказал:
- Юная дама, а вы здешняя?
Ого! Да он, оказывается,  вежливо говорить умеет.
- Да.. То есть, нет. Я из соседнего королевства. Из Денмарка.
- Ах, Денмарк!.. – он пошевелил губами, сделал из них баранку, потом крендель и громко сказал – Денмарк? На Северном полюсе! Я  знаю! Молчать!
Потом снова зашевелил губами:
- Чтобы приготовить эликсир мудрецов или философский камень, возьми, дочь моя, философской ртути и накаливай, пока она не превратится в зеленого льва. Гм! Или в красного? А лучше -  фиолетового в крапинку!
  Вдруг он выпучил глаза, так что очки, казалось, лопнут и закричал:
- Имя! Полностью, не задумываясь!
  Я немного испугалась и бухнула первое, что пришло в голову:
- Эмилия Ларсен, наследная принцесса Денмарка.
- Ларсен? – на «принцессу» чокнутый профессор  почему-то  не отреагировал. – «Лаурус» - по латыни  лавровый лист, значит. Венец победителю! Так-так лаврушку я люблю! Хорошая приправа для супчика. Супчика-голубчика. Гм!

И жаркое из голубей я люблю. И рыбу! Рыба жареная, рыба вяленая, рыба-пила, рыба-топор, рыба-штопор… Готовить умеешь?!  - закричал он, и я опять вздрогнула. - Рагу, заливное, картофельное пюре?
- Умею, ваша..  - тут я немного запнулась, не зная, как повежливее назвать   этого психа. Светлость? Так он, вроде не граф и не барон… О! Кажется, придумала!
- Я хорошо готовлю, ваше химичество! И шить, и стирать могу. Мы, принцессы, народ работящий.
- Гы! Химичество! А что? Мне нравится. Так и будешь меня звать. А ну, пошли!
  Корнелиус снова схватил меня за руку и потащил куда-то в глубину дома.
По дороге он продолжал бормотать:
- Киммерийские тени покрывают мои сосуды слоем пыли. Черт! Совершенно невозможно работать! Как я буду дистиллировать красного льва при помощи щелочи, если этот болван Руперт вчера бухнул в мою реторту миску квашеной капусты?!  Голову лечил, дубина! Блмлбуль! Не-ет, все! Хватит с меня этих оболтусов. Свс-ссс! Бараньи лбы! Козероги в последней фазе! Всех  поуволивал! Поувиливал! Поуволиволивал!
  Алхимик бежал по коридору, размахивая свободной рукой,  и ругался на чем свет стоит. Теперь он меня даже смешил. Очки подскакивали на длинном носу, колпак-скворечник слетел с головы, открыв маленькую лысину.
Мы с разбегу влетели в просторное  помещение с закопченными стенами. На длинных столах  стройными рядами стояли колбы, реторты, сосуды причудливой формы. Рядом с дверью возвышался огромный шкаф, за стеклом которого смутно виднелись маленькие склянки и огромные прозрачные  пузыри, наполненные разноцветными жидкостями и порошками. Огромный очаг в углу был погашен. А широкий диван, стоявший у стены на толстых кривых ножках, был весь завален какими-то бумагами, пергаментами, манускриптами.
- Вот! – важно провозгласил Корнелиус. - Святая святых! Моя лаборатория!
Юная девица, как там тебя?
- Эмилия Ларсен, ваше химичество.
- А… помню. Из Московитии, так ведь?
 Он  вдруг опять завопил командным голосом:
 - Все вымыть! Привести в порядок, чтоб все колбы, как новенькие, блестели! Попробуй только мне хоть одну разбить! Вычту из жалованья столько монет, сколько осколочков на полу увижу.
  Алхимик  немного успокоился и продолжил более спокойным тоном:
- Как все закончишь, позовешь меня. Я тебя пошлю на рынок, а сам займусь трансформацией. Сегодня вторник, день Марса. Буду перегонять железный купорос на песчаной бане с кислым виноградным спиртом. Мда-а, его величество меня частенько спрашивает: «Корнелиус, что ты гонишь?»
  Я не выдержала и хихикнула. Действительно, в лаборатории нашего профессора эта фраза приобретала двойной смысл.
Старикан  бросил на меня сердитый взгляд из-под бровей:
- И ничего смешного! Кстати, вернешься с рынка – перемоешь на кухне всю посуду. Что самое важное при изучении алхимии? Никогда не облизывать ложечки!
  Он закатил глаза к потолку и грустно сказал:
- Вспоминается мой покойный учитель, великий алхимик Петрозилиус Цвакельман. Его последние слова были: «Корнелиус! Этот опыт совершенно безопасен». Что-то я тебе еще хотел сказать? Да! О безопасности! Видишь, на спиртовке  греется  реторта? Так вот, когда этот желтый раствор позеленеет и станет красным, сразу погаси огонь! И еще! Не забудь основной закон алхимии: горячая колба выглядит так же, как и холодная. Ну, вроде, я тебе все сказал. Пойду, еще вздремну. А ты работай, работай!

  Я осталась одна. Задумчиво оглядела поле деятельности.
Да- а, Молли, работа тебе предстоит огромная. Так что не теряй даром времени. Для начала наберу-ка я воды вон в тот большой котел и согрею ее на огне. А потом можно и к мытью стекляшек  приступать. 
К счастью, дом алхимика был устроен по последнему слову науки и техники. 

В кухне обнаружился  самый настоящий водопровод и множество больших бочек,  наполненных доверху. Так что бегать на улицу к городскому фонтану мне не пришлось. Закончив уборку лаборатории, я, как и было велено, погасила огонь под колбой с разноцветной жидкостью, потом отдраила в кухне всю медную и фарфоровую посуду. И, честно говоря, уже немного устала. Поэтому решила  Корнелиуса  пока не будить. А передохнуть минут десять в его лаборатории и заодно написать, наконец, письмо родителям. Благо, бумаги и чернил в этом помещении было предостаточно.
Я отодвинула несколько сосудов, примостилась у края стола и начала писать:

«Дорогие мои родители, папа и мама. Я живу хорошо. Просто замечательно. Устроилась на службу в соседнем королевстве к одному великому ученому. Теперь помогаю ему проводить разные секретные опыты и исследования.  Живу в съемной квартире на верхнем этаже красивого дома. Она очень  уютная и теплая. Оттуда открывается потрясающий вид на весь город».

Я в задумчивости прикусила кончик пера. Что бы еще такое написать?

Чтоб правду жизни чуть приукрасить и родителей порадовать. Немного поколебавшись, я все же дописала:

«Здесь, в Ольборге, я познакомилась с одним очень хорошим  мальчиком.

Его зовут Нильс. Он собирается поступать в местный Университет на факультет географии и естественных наук».

Вот так! И практически, не соврала. Можно еще про Мартина что-нибудь забавное добавить и заканчивать письмо.
Но тут в лабораторию влетел Корнелиус.
- Как?! Ты еще здесь?! Время почти обеденное, а у меня до сих пор ни в одном глазу, тьфу! то есть процесс брожения аква-спиритуса еще не активирован! Быстро пошла на рынок  за вином и закуской, в смысле, за секретными вдохновляющими ингредиентами! Попутно купи хлеба, сыра там, зелени, масла. Бегом, я сказал!..
   Алхимик сунул мне в руки длиннющий список покупок и огромную плетеную корзину. После чего я пулей вылетела за дверь. А мое незаконченное письмо  так и осталось лежать на столе в лаборатории.